Что несёт тьма - Дженна Вулфхарт

Но лес застыл в полной неподвижности. Воздух, насколько это вообще возможно на севере, кажется почти мягким: деревья принимают на себя самые яростные порывы ветра, хотя каждое мое дыхание тут же превращается в густой пар. Под конвоем нас ведут к небольшому шатру неподалеку. Брезент туго натянут вокруг дерева, которое служит шатру центральной опорой.

Внутри почти пусто. Темноту разгоняют лишь несколько тусклых фонарей, и уже через мгновение становится ясно почему.

Ритфелвиры без церемоний бросают нас на землю у самого ствола, после чего закрепляют цепи вокруг дерева так туго, что мы оказываемся намертво прикованы к месту. Шершавая кора болезненно впивается мне в спину, а длины цепей едва хватает, чтобы пошевелиться или сделать глубокий вдох.

Мэлор складывает руки на груди. Он упорно не поднимает на меня глаз, словно ему тяжело даже смотреть в мою сторону.

— Здесь вы и останетесь, пока мы не решим, что с вами делать.

— Дай мне поговорить с Серен…

Он тут же останавливает меня резким движением руки.

— Верховная Суинврайг уже вернулась в Каэр Драэн. Мы отправили ей письмо, но до тех пор, пока не получим ответ, решение принимаю я. А пока посидите здесь.

На мгновение он задерживается у выхода. В тусклом свете фонарей невозможно разобрать выражение его лица. Затем Мэлор молча отворачивается, выскальзывает за полог шатра, а остальные уходят следом. Еще какое-то время снаружи слышится глухой топот их шагов, который постепенно растворяется в привычном шуме лагеря.

В шатре воцаряется тяжелая тишина.

Бриок осторожно шевелится, сильнее прижимаясь спиной к стволу, и безуспешно проверяет цепи на прочность.

— Что ж, — негромко произносит он, — бывало и лучше.

Несмотря ни на что, с моих губ срывается короткий нервный смешок, но он тут же стихает. Мысли снова возвращаются к лесу за пределами лагеря, к Талиесину и Гвенидд. Мэлор пришел один. Если Талиесину удалось уйти, он обязательно вернется за нами. А если нет…

Я гоню эту мысль прочь, прежде чем она окончательно утянет меня в отчаяние.

Холодный порыв ветра с силой ударяет в брезент над головой. Поначалу я почти не обращаю на это внимания. На далеком севере холод никогда не покидает воздух. Но вскоре по земле начинают медленно расползаться тонкие нити мороза.

Бриок рядом со мной вдруг цепенеет.

Температура падает так стремительно, что становится трудно дышать. Лед быстро расползается по стволу дерева за нашими спинами, покрывая кору тонкой сверкающей паутиной, которая с каждым мгновением становится все толще. Снаружи один за другим раздаются встревоженные голоса.

— Что происходит?

— Костры…

Внезапный крик перекрывает поднявшийся гул, а следом воздух прорезает чистый, ни с чем не сравнимый звон клинков, выхваченных из ножен. У меня внутри все обрывается. Бриок резко вскидывает голову, и глаза его широко распахиваются, когда ночную тьму прорезает еще один отчаянный вопль.

А в следующее мгновение за стенами шатра гаснет оранжевое зарево костров.

— Он пришел за нами, — выдыхаю я, и сердце вдруг начинает биться так часто, что я сама не ожидала от себя подобной реакции при одной только мысли о Талиесине Винне. Никогда прежде я не испытывала такой радости при виде мороза, медленно расползающегося по земле, и не встречала с таким облегчением предсмертные крики, разрывающие холодную ночную тишину.

— Ага, только если он не будет осторожен, то отправит в ледяную могилу не только всех, кто сейчас снаружи, но и нас заодно, — мрачно бормочет Бриок. — А может, он вообще сразу направился к арфе. Она нужна ему не меньше, чем нам.

— Не направился.

Я отвечаю раньше, чем успеваю задуматься. И только произнеся эти слова, понимаю, насколько сильно все изменилось с того дня, когда Талиесин заковал меня в цепи на холмах. За это время я научилась доверять ему свою жизнь. Если бы ему пришлось выбирать между мной и арфой… Нет. Я знаю, он выбрал бы меня.

Лед все ближе подбирается к шатру, а за его тонкими стенами уже звенит сталь и совсем рядом раздаются яростные крики.

И вдруг острая боль пронзает заднюю часть моей шеи. Она пронзает меня с такой силой, что у меня невольно вырывается вскрик, а тело судорожно дергается в оковах. Боль простреливает голову, и кажется, будто тысячи ножей одновременно полосуют мне разум.

— Ангарад? — встревоженный голос Бриока доносится словно издалека, будто нас разделяет невидимая стена или целый мир.

Но ответить я не могу. Мне остается лишь стиснуть зубы и шипеть от боли с крепко зажмуренными глазами, изо всех сил стараясь не провалиться в беспамятство. Я отчаянно пытаюсь вырваться из цепей, но почти не чувствую собственных рук.

Боль раскалывает лоб между бровями, а затем словно проникает глубже, въедаясь в самые кости, пока не начинает казаться, будто она всегда была частью меня.

— Ангарад, что с тобой?! — голос Бриока звучит громче, но я уже почти не различаю его. Он словно доносится из другого мира, за пределами этого колодца боли, где ядовитая вода уже затопила мне рот и легкие, не оставив ничего, кроме этой мучительной агонии.

— Талиесин! — кричит Бриок. — Сюда! Ей нужна помощь!

Едва я слышу его имя, как внутри что-то ослабевает. Она никуда не исчезает и по-прежнему накатывает яростными волнами, но я снова могу думать. Могу дышать. Я жадно хватаю ртом воздух и заставляю себя открыть глаза. Мир вокруг превратился в расплывчатое месиво: огоньки фонарей расплываются перед глазами и покачиваются, словно беспокойные призраки.

Лагерь вновь прорезает отчаянный крик.

А затем, так же внезапно, как все началось, боль исчезает.

Я бессильно обвисаю на цепях. Из меня будто разом уходят последние силы.

— Блять.

Лоб покрывает липкий пот, перед глазами плавают черные точки, а затылок пульсирует тупой болью вокруг талисмана под кожей. Что сейчас произошло? Прежде он никогда не причинял мне ничего подобного. Казалось, он не просто причинял боль — он словно выжигал во мне что-то.

— Анга, ты в порядке? — тихо спрашивает Бриок, крепко и ободряюще сжимая мое плечо.

— Не знаю, — шепчу я сорванным голосом. — Мой талисман. Он…

Полог шатра резко распахивается, и внутрь врываются несколько Ритфелвиров в боевой кожаной броне. Они движутся так стремительно, что у меня снова все плывет перед глазами. Их тяжелые шаги гулко отдаются в земле, и каждый удар заставляет меня невольно вздрагивать.

Что бы ни сотворил со мной талисман, сил у меня больше не осталось.