Подарок для рыцаря смерти - Дарья Верескова

Я никогда до этого не видела его улыбки.

Мужчина вновь прижал мою ладонь к себе, целуя её и прикасаясь языком к коже. Бедром я чувствовала его возбуждение, и это отозвалось внутри почти болезненным спазмом, прошедшимся жаром от груди через живот и ниже. Я чувствовала, что он отчаянно хочет меня, что ему изменили самоконтроль и выдержка…

И я стала этому причиной. Эта мысль…

— Как хочешь, — хрипло и зло ответил он. Но прежде чем разочарование от того, что этот момент вот-вот закончится, успело поднять голову, он наклонился ко мне и поцеловал. Сам.

Глубоко, проникая языком в рот, не отпуская моей руки и буквально топя в своём запахе. Жар от поцелуя растекался по горлу вниз, к груди, не оставляя внутри воздуха. Между бёдер всё сжалось, соски остро чувствовали тонкую ткань ночной рубашки, когда я не менее зло ответила, выплескивая на сэра Гектора все эмоции от разрывающих меня противоречащих меня чувств.

Рыцарь, кажется, не поверил, что я ответила на поцелуй, что целовала его, сама. Он глухо простонал мне в рот, кусая губы почти до боли и прижимаясь ко мне всем телом; его рука опустилась на моё бедро и властно сжала его.

Магия выходила из меня волнами, но я почти не чувствовала этого, целиком поглощённая эмоциями. Нетерпение, почти жадность… Я ощутила пульсацию между ног и то, как всё моё тело отзывается на сэра Гектора — на его стоны, бормотание и на то, как он, теряя контроль, хаотично пытался задрать мои юбки.

Так же, как это бывало с банщицами и девицами, которых он случайно встречал.

— Вижу, вам уже лучше, вы больше не теряете себя? — хрипло пробормотала я, отрываясь от его губ и тяжело дыша.

Перед глазами все мутилось, а тяжесть мужского тела была, оказывается, такой невыносимо приятной. Как дышать?..

Он замер на секунду, будто не сразу сообразил, о чём я, а после тихо рассмеялся.

— И мне, и тебе может быть намного лучше, — ответил он, приподнимаясь и впиваясь взглядом в моё лицо. От этого жаркого взора, не скрывающего намерений, я тут же вспыхнула и попыталась отвернуться, но резкий приказ заставил меня замереть: — Смотри на меня.

Замешкалась — и почувствовала давление между ног, там, где меня никто и никогда не касался, даже я сама. Легкая боль от расширения…

Я жалко всхлипнула, остро ощущая его внутри себя, и попыталась отстраниться — он не удерживал. Я соскользнула с мужских пальцев, не слыша ничего за оглушительным грохотом собственного сердца.

— Ты девственница, — произнёс он хмуро. Будто этот факт ему не нравился. Будто я не рассказала ему об этом давным-давно. — У меня никогда не было девственницы.

Почему-то эти слова ранили куда сильнее, чем я могла ожидать. Он говорил об этом так технически, так обыденно, при этом поглаживая моё бедро, словно успокаивал напуганное животное.

— Я не лягу с вами, — сглотнув, выдавила я. Женская обида поднималась из глубины, прорываясь наружу словами, которые в другое время я бы никогда не посмела произнести. — Вы накупили мне платья, дали денег — как, наверняка, давали своим банщицам, — но ничего не изменилось. Думаете, я забыла, ваши слова? Что меня нельзя любить из-за моего происхождения и отсутствия образования?

С каждым моим словом его глаза темнели всё больше.

— Что у тебя в голове… Я не говорил, что тебя нельзя любить из-за происхождения. Но ты наивна, как дитя, и теперь я понимаю почему. Не будешь же ты утверждать, что вы с Жаном подходите друг другу? Не говоря уже о том, что я этого никогда не позволю.

Я попыталась дёрнуться, но он не пустил. Прижал к себе, закинув ногу мне на талию. Он всё ещё был возбуждён, но больше не пытался ничего предпринять.

— Жану я не подхожу, потому что неблагородна и необразованна, потому что каэри, — сглотнув, произнесла я. Его запах и само его присутствие дурманили, заставляя сомневаться в себе и гореть от незнакомых, но таких желанных прикосновений. — Но вы же доказали остальным, что можете быть другим. Стали первым рыцарем короля вопреки статусу и тому, что вас никто не принимал. Может, и для меня есть иной путь…

— Ты — слабая женщина, Саби-ин, — произнёс он, протягивая «и» в моём имени. — Если бы ты родилась не каэри и не такой красивой, тебя могла бы ждать другая участь… Я уже сказал, я не буду тебя принуждать. Я дождусь момента, когда ты сама захочешь меня. Ты и так уже хочешь, просто противишься из-за глупостей, которые кто-то вложил в твою голову. Сегодня я просто усну здесь, обнимая тебя…

Он притянул меня ещё ближе, затуманенным взором рассматривая свои пальцы, которые ещё недавно… были внутри меня. От бесстыдства этого зрелища я отвернулась, и рыцарь на этот раз позволил мне.

— Может, нам стоит… сеанс?

— Нет. Я не хочу, чтобы ты теряла сознание, мне хватит и крох. Я просто хочу лежать рядом. С тобой я чувствую, что могу быть собой… Может, тебе станет легче, если я скажу, что уже давным-давно не могу думать ни о ком другом…

***

Я проснулась одна, рано утром, и поняла, что праздник ещё не закончился. Похоже, он просто плавно перетёк в новый день, те, кто ушёл спать пораньше, теперь решили продолжить веселье. Из открытого окна доносились выкрики — люди славили хозяев крепости и рыцарей сэра Гектора, многие из которых были внизу, на площади.

— Король Фердинанд дарует тебе рыцарство, Жан, я уверен!

Я тут же высунулась из окна почти по пояс, наблюдая за юным оруженосцем. Он сидел в окружении друзей и рыцарей, купаясь в заслуженном внимании. Раймон де Лис, взявший себе Матьё оруженосцем, смотрел на юного лорда Леру с завистью, которая открыто читалась в его блестящих глазах.

Столько людей… этот праздник, кажется, никогда не кончится, как и приток новых гостей, знакомых и незнакомых.

— Возьмёшь себе оруженосца сам!

— А может, и каэри тебе дадут с таким-то даром, — пошутил кто-то. — Красивую, фигуристую, сильную. Главное, чтобы она пережила соперничество с твоей невестой.

В этот момент, словно по команде, Жан вскинул голову и посмотрел прямо на меня. Я тут же отпрянула, чувствуя, как бешено стучит мое сердце. Мне не хотелось, чтобы