Услуга Дьяволу - Валерия Михайловна Воронцова

— Верно, Хату, — одобрительно кивнул Дан. — Подарить кому-то быструю смерть — значит избавить его от страданий или простить. Исключая приступы гнева, разумеется.

Не рискнув спросить, оказывал ли Дан кому-либо подобную честь, я кивнула на безмятежное лицо короля Армистоса:

— Правда, что, попав в царство Небес, он стал одним из небесных?

— Да, — подтвердил Каратель. — Редчайшая душа, достойно встретившая все испытания и лишения своего земного пути. Сила воли и духовный стержень Армистоса обладали истинным праведным светом, позволившим ему шагнуть за грань своего существования и перевоплотиться в высшую материю божественного влияния.

Я склонила голову перед уважением, звучавшим в голосе Дьявола. Перевоплощение души в падшего или небесного — сложнейший процесс, представлявшийся мне почти невозможным из-за количества условий, каким должна была соответствовать душа для подобного перехода. За все Сотворение их вряд ли набралось более сотни, потому как речь шла не о количестве благих или греховных поступков, а о трансформации сути, отражающей основные постулаты Подземья или Небес и ее соответствии разрушительным или созидательным течениям. Все, что мне удалось узнать об этом процессе, казалось сложнее заточения Бездны.

Мы продолжили осмотр галереи, и вскоре новые впечатления и истории Дана выместили мысли об императоре Цугаре и короле Армистосе. Шахтори и правда была настоящей сокровищницей предметов искусства. Здесь был зал, посвященный картинам, отражающим таинства смерти и рождения. Зал, демонстрирующий понимание красоты десятками мастеров, нашедшей свой облик в природе, человеческих чертах и поступках, стихиях и представлениях о других царствах. От морских глубин до небесных сводов, от цветочного дыхания весенних лугов до беспощадных льдистых гор сурового Севера, от эфемерных чувств, читавшихся в цветовой гамме и стиле мазков кисти до их ярких воплощений в действиях или лицах, от страха до надежды, от любви до ненависти…

За один вечер я прошла мимо сотен историй, легко понимая одни, подолгу рассматривая и гадая над другими, восхищаясь их замыслом и величием, узнавая реальные события и окунаясь в чужие грезы. Все это время Дан охотно поддерживал беседу, делясь развязками судеб художников, любопытными фактами об их работах и с интересом спрашивал мое мнение, едва замечал, что какая-то картина привлекла мое особое внимание.

— Это… потрясающе, — восторженно выдохнула я, едва мы вышли из правого крыла Шахтори в окутанный теплой ночью сквер, освещенный сине-зелеными огнями горящих под лампами свечей.

В литературе и истории царства смертных Шо-Лэй часто называли колдовской столицей или волшебницей Востока именно из-за цвета пламени местного освещения. Разумеется, никакого колдовства в нем не было, лишь особый состав воска и обработка фитиля, в которую входила морская соль, но мастера города не делились тайной ее рецепта с чужеземцами.

— Вижу, что твои ноги с этим не согласны, — улыбнулся Дан, хотя я очень старалась не хромать и не выдавать коварство туфель, натерших мне мозоли.

— Пустяки, я слишком беспечно отнеслась к прогулке, — качнула я головой, пытаясь идти ровно.

— Я уже говорил тебе однажды, моя радость…

Я не поняла, как оказалась у него на руках, а в следующий миг пряный воздух Шо-Лэй сменился хорошо знакомой мне обстановкой покоев Дана. Раньше, чем сердце успело среагировать на эти касания, Каратель опустил меня в кресло перед накрытым на двоих ужином за столиком у камина. Огонь в нем, оранжево-красный и бойкий, весело потрескивал над дровишками, указывая на благодушное настроение повелителя.

— Тебе не нужно прятать боль передо мной, — продолжил Каратель, присаживаясь напротив.

Тесные туфли исчезли. Подавив стон облегчения, я покрутила в воздухе стопами, получая задорный смешок Дана, уже нарезающего для меня мясо.

— Но, если я не буду прятать боль перед тобой, останусь ли я твоей радостью? — нахмурилась я. — Разве радость может печалить или тревожить?

— Может, если при этом будет оставаться честной. — В золоте его глаз вспыхнуло отражение пламени в камине.

Опустив взгляд на накрытый стол, я улыбнулась заботе Ксены, отметив свои любимые блюда. Утолив голод в тишине, я откинулась на спинку кресла, жалея, что мой День рождения подходит к концу, и завтра Дан снова покинет резиденцию, отправившись решать сотни дел своего царства.

— К слову о честности… — произнес Каратель, всколыхнув мое ленивое спокойствие, пригревшееся в тепле его покоев и мыслей о прошедшем дне. — Почему утром ты отправилась на медитацию раньше обычного?

Бросив взгляд из-под ресниц, я поняла, что ответ ему уже известен. Эта истина таилась в наклоне его головы, прищуре золотых глаз, небрежном и оттого еще более изящном покачивании бокала с вином и, конечно же, в мягком голосе, похожем на обволакивающий со всех сторон туман.

— Мне приснился кошмар о родителях, — тихо ответила я. — Как те, что часто посещали меня в детстве или когда что-то сильно меня беспокоило. Постой… ты поэтому рассказал о них сегодня? — я выпрямилась в кресле, касаясь босыми пятками пушистого ковра.

— Я рассказал, потому что ты спросила, моя радость, — приподнял Дьявол уголок рта в снисходительной улыбке. — Но ты только что назвала причину, по которой задала этот вопрос спустя все эти годы.

Я кивнула, соглашаясь. Если бы не кошмар и не та девочка-внучка ведьмы… Вряд ли я бы решилась прямо спросить Карателя о сделке на мою душу.

— И я вновь благодарю моего повелителя за ответ, ставший мне защитой от дурных снов, — заговорила я со всей искренностью, на которую была способна. — Я думаю, они отражали мое желание верить в другое и вину, подпитываемую моими ложными представлениями.

— Да будет так, Хату, — повелитель отсалютовал мне бокалом. — А сейчас настало время вручить тебе мой главный подарок.

— Что? Еще один? — вытаращилась я. — Нет, Дан, это…

Я оборвалась, когда в руках Карателя возникли черные ножны с золотым оттиском герба Садов времен. Не может быть… Вскочив с места, я оказалась у подлокотника кресла Дьявола, сгорая от нетерпения и в то же время неверяще разглядывая изящный эфес с гравировкой, сметающей все сомнения. Звезда внутри крыла. Дан дарил мне даркут.

— Ты что-то говорила, моя радость? — насмешливо поинтересовался Дьявол.

— Если мой повелитель что и слышал, то лишь мое бесконечное восхищение его щедростью, — быстро ответила я, и Дан расхохотался.

— Разумеется, Хату, именно это, — Каратель протянул мне меч обеими руками. — Я дарую тебе клинок, выкованный лучшими мастерами в пламени Нижнего Подземья, признавая твое право и готовность отстаивать свое слово, честь и жизнь даркутом. Прими меч Подземья и владей им согласно традициям и законам моего царства.

— Благодарю, принимаю и клянусь защищать даркутом устои, границы и законы Подземья, мой повелитель, — склонилась я, принимая меч.

Я помню, как от предвкушения дрожали