Попаданка. Замуж по принуждению - Юлий Люцифер

По-настоящему.

Красный свет рванулся вверх и пошел не в меня, а в потолок. Камень застонал. Мирей захлебнулась криком — и я увидела, как то, что она держала в круге, вырывается из-под ее контроля.

Поток пошел обратно.

В нее.

Ее лицо исказилось.

— Нет… — выдохнула она. — Нет!

— Да, — хрипло сказал Эдриан.

Кайден дернул меня к себе в последний момент, и мы вместе вылетели из центра, когда круг под ногами взорвался светом.

Удар был таким, что нас отбросило к стене.

Я не поняла, чем ударилась.

Только услышала треск камня, крик, гул и что-то, похожее на очень далекий, уходящий рев под землей.

Потом — тишина.

Не сразу.

Но медленно, как после огромного колокола, который наконец перестал звенеть.

Я лежала на холодном полу, полуприжатая к груди Кайдена. Его рука все еще была у меня на спине, будто даже бессознательно он не собирался отпускать.

Я открыла глаза.

Круг в центре был мертв.

Трещина расколола знак пополам. Кровь на камне почернела. Воздух все еще пах железом и пеплом, но давящей древней тяжести больше не было.

Эдриан сидел у дальней арки, тяжело дыша, с разбитой губой и черной копотью на рукаве.

А Мирей…

Мирей лежала в центре круга.

Неподвижно.

Лицом вверх.

Глаза открыты, но пусты.

И выглядела так, будто из нее вынули что-то большее, чем жизнь.

Я медленно вдохнула.

Потом еще раз.

Жива.

Кажется.

Кайден зашевелился первым.

Резко.

Слишком резко.

Снова попытался подняться сразу, и я, даже не думая, схватила его за плечо.

— Лежите.

— Нет.

— Да.

— Эвелина…

— Еще слово, и я лично добью вас этой плитой.

Эдриан, сидящий у стены, тихо, почти без сил хмыкнул.

— Теперь я официально за вас.

Кайден все же сел, морщась сильнее, чем хотел показать.

Я тоже поднялась на локтях.

Метка жгла, но уже иначе.

Не как крюк.

Не как разрыв.

Она стала тише.

Глубже.

И, что хуже всего, ровнее.

Как будто после всего произошедшего связь между нами не ослабла.

Стабилизировалась.

Проклятье.

Кайден, кажется, почувствовал то же самое.

Потому что посмотрел на меня слишком внимательно.

Не как после поцелуя.

Не как раньше.

Серьезнее.

Тяжелее.

Как на человека, с которым только что вместе пережил точку невозврата.

— Ты… — начал он.

— Жива, — перебила я. — Да. Пока. Не благодарите.

— Не собирался.

— Лжец.

Уголок его рта дрогнул.

Почти.

Но в глазах уже не было только боли и усталости.

Там было новое.

Тихое.

Опасное.

Осознание цены.

Потому что да — я не умерла.

Но я действительно вышла через него.

И теперь уже не было смысла притворяться, что между нами все еще можно откатить до “ненависти по принуждению”.

Эдриан поднялся на ноги с видимым усилием и подошел к мертвому кругу.

Посмотрел на Мирей.

Потом на нас.

— Контур сорван, — сказал он. — Не до конца уничтожен. Но сорван. Им придется начинать заново с нуля.

— И без нее, — тихо сказала я.

— Да.

Повисла тишина.

Потом я спросила то, что уже жгло изнутри сильнее прочего:

— А я?

Оба брата посмотрели на меня.

— Что именно? — сказал Эдриан.

— Наследник крови. Узел. Жертва. Все это. Кончилось?

Он помедлил.

Вот же черт.

— Говорите.

— Нет, — ответил Кайден раньше него.

Я медленно выдохнула.

— Конечно.

— Но схема сломана, — добавил он. — Теперь им будет гораздо труднее дотянуться.

— А метка?

Он не ответил сразу.

Эдриан ответил за него:

— Метка больше не только брачная. Теперь она еще и шов разрыва.

Я уставилась.

— Что это значит человеческим языком?

Он чуть склонил голову.

— Это значит, что ты пережила выход через него и не умерла. Контур это запомнил.

Я перевела взгляд на Кайдена.

— И?

Его голос стал очень тихим.

— И теперь вырвать тебя из этой связи будет гораздо сложнее.

Вот она.

Цена.

Право на него.

Мой выбор не умереть по чужому сценарию.

И новая цепь, в которой уже нет древнего круга, но есть он.

И я.

Я очень медленно встала.

Ноги дрожали.

Но стояли.

— Тогда, — сказала я, — у нас большая проблема.

Эдриан фыркнул.

— У вас их уже коллекция.

— Нет. Теперь одна очень личная.

Кайден не сводил с меня глаз.

Я знала, что он понял.

Сразу.

Потому что речь была уже не о Мирей.

Не о контуре.

Не о доме.

А о том, что я сама только что выбрала остаться через него.

И теперь придется жить с последствиями этого выбора, если мы вообще выберемся из подземелья и из всей этой истории живыми.

Я посмотрела на мертвый круг.

На Мирей.

На братьев.

На расколотый камень.

И вдруг очень ясно подумала:

та, что должна была умереть, осталась жива.

Значит, теперь кому-то придется жить по новым правилам.

Глава 32. После той ночи

Обратно наверх мы поднимались молча.

Не потому, что сказать было нечего.

Наоборот.

Сказать можно было слишком многое, и именно поэтому тишина казалась единственным способом не развалиться прямо на ступенях.

Рейнар шел первым, освещая путь лампой. Эдриан — чуть позади, бледный, с мрачным лицом человека, который снова оказался внутри семейной катастрофы и уже понимает, что быстро выйти не получится. Кайден держался рядом со мной, не касаясь, но так близко, что метка все равно жила между нами плотным, новым током. Не жаром, не вспышками — почти постоянным присутствием.

Шов разрыва.

Прекрасно.

Этим проклятым людям даже названия удавались так, чтобы от них хотелось смеяться и кричать одновременно.

Когда мы выбрались в узкий коридор за библиотекой, воздух наверху показался почти чужим. Обычным. Холодным. Человеческим. После подземелья он даже пах иначе — пылью, дымом от пожара, деревом, маслом ламп. Не кровью.

Хотя кровь все равно была на нас.

На рукаве Кайдена. На пальцах Эдриана. На подоле моего платья.

После той ночи дом уже не мог сделать вид, что ничего не произошло.

И я — тоже.

В малой библиотеке нас ждали горячая вода, чистые повязки и лекарь с лицом мученика, которому в который раз привезли лорда Вальтера не в том виде, в каком прилично приносить живого человека. Увидев Кайдена, а потом меня, а потом Эдриана, он закрыл глаза на секунду, будто мысленно выбрал себе новый род деятельности.

— Милорд…

— Молча, — сказал Кайден.

— Да, милорд.

— И без нравоучений.

— Как прикажете, милорд.

— И без попыток трогать ее метку.

Лекарь резко перевел взгляд на мое запястье, потом обратно на Кайдена и, кажется, побледнел еще сильнее.

— Даже не собирался.

— А стоило бы бояться не только за это, — сухо заметил Эдриан, опускаясь в кресло. — Если