Нас не должно быть - Алина Цебро

рельефное тело вызывает такую волну жара, которую я не могу даже выцепить из себя, не то что контролировать. Сердце колотится так сильно, что я боюсь умереть молодой в эту самую секунду. Стук отдаётся в ушах, в горле, в кончиках пальцев. Ладони потеют. Колени дрожат. Типичная я.

Я должна уйти. Прямо сейчас. Развернуться и выйти. Но ноги словно врастают в пол. Стыдно. Господи, как же стыдно. Я подглядываю. Это неправильно. Это… но я не могу отвести взгляд.

Часть меня кричит: «Уйди!». Другая часть — та, что глубже, темнее, честнее — шепчет: «Смотри. Ещё. Больше. Бери. Твоё.» Страх, что он меня заметит, отступает вместе с остальными эмоциями, оставляя властвовать только одно желание — смотреть.

Люк вытягивает здоровую руку и опирается ею о стену, попутно опуская голову. Это позволяет мне вновь увидеть его спину, которая кажется сейчас меньше всего меня интересует, потому что…

Господи боже, мне надо уйти. Надо уйти, надо... но...

Смотрю ниже. Туда, где его рука движется вдоль тела и опускается вниз, плотно сжимая член. Несколько раз вниз-вверх, расплавляя мою магму внутри. Я как заколдованная. Дыхание сбивается. Воздух становится густым, тяжёлым. Каждый вдох — как усилие. Каждый выдох — как стон.

Ну или всё проще, я просто больная. Стыдно должно быть тебе, Эстер, когда он повернёт голову и видит тебя за подглядыванием он точно думает, что ты извращенка. Что ты… но мысль не заканчивается, потому что из его рта вырывается стон, и я моментально приоткрываю губы.

Чёрт возьми, это что сейчас было?

Он просто выдыхает звук, а у меня всё тело накаляется. Жар разливается от живота вниз, между бёдер. Как нейронные связи путаются в мозгу, так и тело готово упасть от перенапряжения. Волоски сразу же встают дыбом. Соски твердеют под тканью футболки, и я ненавижу себя за эту реакцию. И обожаю.

Он начинает работать интенсивнее.

О нет, нет, нет, нет… Я же смотрю? О боже... Не отвожу глаз. Не могу. Это сильнее меня.

В груди что-то сжимается — от дикого желания.

Снова стон. Теперь уже с глубоким мужским рыком.

Как удержаться и не опустить руку себе на грудь? Я сжимаю кулаки, впиваясь ногтями в ладони. Боль помогает. Чуть-чуть.

Голова Люка дёргается. Он поднимает её и… поворачивается в мою сторону, ни капли не смущаясь.

Наши глаза встречаются.

Он словно забирается мне под кожу, снова становясь Эшем. Нахальным, дерзким, требующим. Я не сопротивляюсь. Не могу. Смотрю не на его глаза, а вниз, где рука так же продолжает работать, но уже с остервенением… Быстро, дико…

Я…

В горле пересыхает. Сердце сейчас разрывает грудную клетку. Я хочу отвернуться. Хочу остаться. Хочу закричать. Хочу молчать. Поднимаю глаза наверх и прохожусь языком по губам. Само получается. Не контролирую. Не хочу контролировать.

Но, похоже, именно это становится финалом для Люка.

Он кончает, прикладывая лоб к холодной стене плитки, и выдыхает:

— Эстер…

Моё имя.

Я не жду продолжения. Выбегаю из ванной, захлопываю дверь спиной и сползаю по ней на пол. Сердце всё ещё колотится. Щёки горят. Между ног пульсирует.

Словно то, что я убежала сможет меня стасти.

Но я знаю — ничего не спасает. Потому что я хочу большего.

Девочик и...возможно мальчики. Вопрос: Мы к 18+ как относимся? Нормально? Герои нежные у нас создания, жесткача не будет. Но опять же...Если никто не проголосует, то, возможно просто опущу этот момент.

Глава 64

— Эстер.

Люк подходит ближе, останавливаясь всего в каких-то миллиметрах от меня, но я опять делаю вид, что не вижу его. Господи, кажется, что я теперь никогда не смогу смотреть ему в глаза. Хотя, казалось бы, почему? Я была готова переспать с Коулом, хотя, к счастью, поняв свои чувства, остановилась в нужный момент. Может… может в этом проблема?

Тут я прекрасно понимаю свои чувства и знаю, что не остановлюсь. Просто не могу ответить на один простой вопрос: а готова ли я к этому?

Тем временем мужчина подходит ко мне ещё ближе, что казалось для меня невозможным, и забирает из моих пальцев стакан. А затем, опуская свои горячие ладони мне на талию, подбрасывает меня и опускает на столешницу. Я взвизгиваю от удивления, но это заставляет меня поднять взгляд и посмотреть прямо в его зелёные глаза. Мой любимый цвет…

— Давно подсматривала? — он проводит носом по моей шее, целуя за ухом. И рой многочисленных мурашек, не видящих препятствий, несётся по мне, как спринтеры.

— Я не… Нет.

Он усмехается, хотя я не вижу ничего смешного. Его руки перемещаются мне на бёдра и нагло их разводят.

— Люк…

— Тсссс, ты видела, чем закончилось моё мытьё и твой побег. Но я удовлетворил свои потребности, а ты?

— Я… я… мне не надо, мне, я…, — слова застревают в горле, когда он, не давая ни секундной передышки, целует меня в губы. Глубоко, собственнически, так ярко и до невозможности остро, что если бы я стояла, мои коленки бы точно подогнулись. Стону ему в рот, сама не понимая, что происходит.

Моё тело отзывается на его ласки со стопроцентным удовольствием. Никаких барьеров, никаких запретов, никакой жажды власти. Я жажду, чтобы мной владели… Ох, боже.

Я стону ещё сильнее, когда его наглые руки пробираются мне под юбку, сдвигая ткань трусиков. Я так смущена, что хватаю эту самую руку в попытке остановить.

— Тшшш, доверься мне, пожалуйста. Я не сделаю ничего такого, чего бы тебе самой сейчас не хотелось.

Не отпускаю, но хватку ослабляю. Если не доверять ему, то кому? Уж точно не себе в данный момент. Я так…

О боже.

Он касается меня там, нежно проводя по чувствительной коже. Проверяя, в какой я степени готовности, а по честному — я просто сосуд из одной только воды, которая, кажется, выходит сейчас именно в том месте. Боже, ну и бред я несу в своей голове, я… ах.

Стону сильнее, когда он начинает сильнее надавливать на мою чувствительную точку, а затем проникает одним пальцем внутрь. Моя система внутреннего сгорания, кажется, горит. Пылает. Адским пламенем. Я…

— Люк, — стону в его губы, не прекращая целовать, не прекращая поддаваться вперёд и извиваться от наслаждения.

Он ведь уже делал это… Но я тогда думала о другом человеке, а сейчас… Сейчас мне… Мне приятнее в тысячу раз.

Он стонет мне в ответ, прикладывая свой лоб к моему, и отрывается от губ. Его глаза захватывают мои в