Нас не должно быть - Алина Цебро

— Но я ещё не закончил с тобой, — его голос становится твёрже. В глазах вспыхивает тот самый огонь Эша.

Он опускается ниже. Поцелуи скользят по моей шее, ключицам, груди. Я напрягаюсь, а щёки начинают гореть огнём, потому что я понимаю к чему всё идёт.

— Люк, не надо… — громко произношу, почти в истерике, пытаясь мягко оттолкнуть его. — Я стесняюсь…

— Не надо стесняться, — его голос твёрдый, но нежный. Он смотрит на меня снизу вверх, и в этом взгляде столько обожания, что мне не хватает воздуха. — Ты прекрасна. Всё в тебе прекрасно. Доверься мне.

Он не ждёт ответа. Его руки мягко разводят мои бёдра. Я закрываю глаза, сжимая простыню в кулаках. Мне невероятно стыдно, но под его взглядом стыд отступает, уступая место ожиданию.

Когда он касается меня языком, я вздрагиваю. Это слишком интимно, боже моййййй, это слишком близко. Но он делает это так бережно, так внимательно, будто изучает меня. Каждое движение выверено. Он чувствует мою реакцию, ускоряется, замедляется, пока я не перестаю думать и не начинаю просто чувствовать.

Жар нарастает внизу живота. Быстрее, чем я ожидаю. Мои бёдра дрожат. Я пытаюсь сдержать стон, кусая губу, но он слышит. Всё слышит. Его руки очень крепко держат меня, не давая убежать от ощущения. Я....мать моя, я не могу, не...боже мой, боже, что...вау...

— Отпусти себя. — Говорит Люк напротив моей кожи. — Я здесь. Я держу тебя. Не отпущу, не упадёшь, обещаю.

И я отпускаю. Волна накрывает меня достаточно мощная. Я выгибаюсь, пальцы запутываются в его волосах. Это не взрыв, это растворение. Я таю под его руками, под его губами, под его взглядом. Мир сужается до точки контакта, до его тепла, до его дыхания. До него самого.

Когда всё заканчивается, он поднимается ко мне. Укрывает нас одеялом. Я прижимаюсь к его груди, пряча горящее лицо у него на шее.

— Ты моя, — говорит с гордостью в темноту.

И звучит это как закон вселенной.

— Я твоя, — отвечаю, закрывая глаза.

И впервые за всё время, пока его со мной не было, я чувствую себя не просто живой. Я чувствую себя дома.

Глава 66

Люк

Выключаю двигатель мотоцикла, слезаю после Эстер, но я всё ещё чувствую тепло её ладоней на своей талии, даже когда она убирает руки. Сразу же хочется вернуть их обратно. Вообще никогда не позволять ей от меня отклеиваться. Прижать к себе и держать, пока мир не перестанет крутиться. Но я не могу, блядь. Это почему-то запрещено. Не знаю кем и чем, но запрещено! Поэтому, сняв шлем и улыбнувшись, нахожу её руку в воздухе. Переплетаю наши пальцы.

— Пошли.

Мы позвонили моим предкам и её родителям, чтобы они собрались в доме. Нам нужно что-то сказать. Я знаю, что все понимают причину, и мало кто сейчас удивится, но это нужно решить. Официально. И лучше это сделать как можно быстрее, потому что переезд Эстер ко мне — уже закрытая тема. Я просто больше не могу без неё спать. В пустой кровати холодно, а на душе хреново. И если вдруг она сама откажется, буду сидеть у неё в спальне. Точнее лежать. Каждый. Божий. День. Пока не согласится.

— Ты думаешь, это так необходимо? — спрашивает она, когда мы подходим к двери.

Моя девочка прикусывает губу. Ей реально непонятно, почему я считаю, что нужно устраивать этот спектакль. Точнее, не то чтобы она не понимает… Она скорее просто независима, наконец-то, от мнения людей. Но не наши родители. Они же грёбаные основатели города. Для них репутация — это важное слово.

Открываю входную дверь, пропускаю Эстер вперёд, придерживая ладонью её поясницу. Затем снимаю с неё куртку. Мои пальцы случайно касаются шеи, она вздрагивает, но не отстраняется. Притягиваю её к себе за талию. Целую быстро в губы, задерживаясь так на секунду дольше, чем планировал, вдыхая её запах.

— Всё будет хорошо, — шепчу ей в волосы. — Я рядом.

Чёрт возьми, после нашего первого раза у меня теперь в голове только она. Её вздохи, нежные глаза, которыми она не переставая смотрела на меня, мягкие руки и адски пошлые стоны, что эхом звучат в ушах. Я хочу ещё. Поэтому мы тут. Официально сделаю её своей. Перед всеми.

— Эстер, милая, — Лилиан подходит к дочери первой. Обнимает, отстраняет, осматривает. Материнский рентген.

Я изучал этот вопрос: по Эстер никак не заметить, что буквально два часа назад она лишилась девственности. Ну только по её щекам, ведь они вспыхивают румянцем в момент, когда взгляд Лил проходится по её фигуре. Цепкий такой, изучающий, внимательный. А мне от этого становится смешно.

— Привет, мамуль, — Эстер улыбается, но я вижу, как она ищет меня взглядом. Нахожу её руку снова, сжимаю.

— Что случилось? — Моя мама тоже подлетает ко мне. Я, как обычно, целую её в щёку, улыбаясь от уха до уха. Хочется, чтобы они видели: я счастлив.

— Садись, моя царица, сейчас расскажу, — мама хлопает меня по плечу посмеиваясь, но идёт к папе. Он явно допёр, в чём смысл, и уже зырит на меня, не прекращая… господи, точнее, прекращая моргать. Он даже не моргает. Сверлит взглядом.

— Если Эстер беременна от тебя, то это не будет новостью, — Дин закатывает глаза, смотря на меня с приподнятой бровью. Он меня бесит больше, чем Дина. Та хоть какую-то эмпатию вызывает. Этот же — как безэмоциональная глыба дерьма.

— Что? — Эстер напрягается рядом со мной. Я слегка надавливаю на её пальцы: «Тише».

— В каком смысле? — спрашивает кто-то из родителей.

— Правда? — опять кто-то... — Нет.

Последнее «нет» звучит из моих собственных уст, когда я прожигаю Дина взглядом. Он поднимает руки в шуточном жесте капитуляции и плюхается на диван, больше не обращая ни на кого внимания. И кой чёрт он вернулся вообще? Уехал же в Россию, пусть там бы и зависал.

— Мы с Эстер официально вместе, — мой голос звучит твёрдо. — И прежде, чем кто-то из вас скажет хоть слово, хочу пояснить: никому нас не разлучить. Мнение никого, кроме меня и её, для нас не имеет значения. Мы это говорим лишь для того, чтобы решить вопрос с репортёрами, жёлтой прессой и всем остальным. Мы для общественности брат и сестра. И я не хочу, чтобы Эстер эмоционально страдала от того, что какая-нибудь шваль скажет ей об этом или как-нибудь испортит её день.

Замолкаю и беру свою девочку