Королева - Елена Александровна Тимофеева

– Благодарю тебя за всё, министр, – и шагнула к двери, но он удержал её за руку.

– Что ты, что? – спросил, заглядывая ей в глаза, и волнением, тревогой и участием был полон его голос. – Что, страшно тебе? Ты не бойся! – ободрил её. – Ты справишься! Смышлёная же, не дура! Слушай военачальника!

– Да не из-за службы я! – всхлипнула Валерия и, не в силах совладать с охватившими её чувствами, такими сильными, новыми, непонятными, зажала ладонью рот, давя в себе глухое рыдание.

– Ты что? – Ливий схватил её за плечи, развернул к себе. Она, почувствовав тёплое прикосновение его сильных рук, рванулась навстречу, быстро обцеловала всё его лицо, шепча. – Прощай, министр!

– Вона что! – дошло до него. – Дурочка, ты из-за меня, что ли? Ах ты, козявка глупая, да я ж приеду! Снега ещё не сойдут, как приеду! Что ты! Полно реветь-то!

– Приедешь? – разом высохли слёзы на её щеках. – Даёшь слово?

– Ну, сказал же! – улыбнулся Ливий. – Соскучусь уж на другий день, как простимся! Такую, как ты, дурёху безмозглую, ведь поискать ещё!

Валерия облегчённо вздохнула, улыбка коснулась её губ, она потянулась навстречу министру, и долгий поцелуй скрепил их прощание и надежду на скорую встречу.

Ливий вернулся тихий, задумчивый. Перестал захаживать на кухню, пить вино там да жрать, донимать поварих да задирать судомойкам подолы. Даже схуднул, забывая за мыслями пообедать.

Шла зима, шли дела, Демира видела, что в себе весь министр финансов, но в душу не лезла. Однако когда спустя пару месяцев понадобилось поехать в Северный Гарнизон посыльному с секретным пакетом от Королевы, и Ливий вызвался пакет сей доставить, Демира хмуро заметила:

– Не форсируй события. По тяжкой вине проходит. На правителя своего подняла руку! Пущай до лета хоть прослужит, остепенится, искупит.

– Да я повидать её только, – не смутился Ливий.

Демира повернулась, оглядела его. Увидел вдруг министр финансов, как бледно лицо Королевы, как много запрятанной тоски в глубине живых горящих чёрных глаз.

– Сомневаюсь я, что пьёт Валерия в гарнизоне ивовый лист, – усмехнулась Демира.

– Да я повидать её только! – повторил Ливий более внушительно.

Она миг помолчала, будто вслушиваясь, потом кивнула:

– Ехай. В добрый путь.

Ливий пустился в путь без провожатого. Хоть и зима стояла в разгаре, а кого было опасаться в своих землях? Крепкие доспехи под плащом, подбитым волчьим мехом, железом окованная пудовая палица, тяжёлый меч у руки – верный друг, такой не предаст.

Конь министра Руаны мчался по зимнему лесу, взметая копытами снег, а всадник всё подгонял его, быстрее, вперёд! Некогда было любоваться строгой холодной красой – высокими елями, что, будто купчихи в пышных шубах, стояли под снегом, берёзами в кружевных накидках инея, кедрами-витязями в ледяных шеломах. Спешил к возлюбленной, истосковалось сердце в разлуке.

Дорога, благо, проходима была. Уж раза три за зиму с обеих сторон посылали солдат чистить от снега. А иначе как бы держать связь столицы с Северным Гарнизоном? Как добираться по зиме, как передать быстро весть, коль в том будет нужда?

До ночи добрался министр до места. Едва разглядел в сумерках высоченный частокол гарнизона из цельных мачтовых сосен. Резко осадил коня у подножия крепостной стены.

– Кто таков? Чево надо? – окликнули сверху, и Ливий улыбнулся, признав знакомый голос. Валерия несла дежурство на стене в ту ночь.

– Посыльный королевы! – откликнулся он. – К воеводе, лично!

– Да то ж министр! – заржал сверху другой, мужской голос. – Глаза-то разуй, Валерия! Аль забыла, как в снегу его валяла? Не признала?

Ливий опустил голову, пряча в бороде усмешку. Вона как, чтобы ей укрепиться, своей воинской чести не пощадил, на смех себя выставил. Огромный, спина, что стена, плечи, будто валуны, кулаки пудовые, а Валерии солдаты прекословить боятся, все ж видали, как села она на грудь богатырю-министру!

Без скрипа отворились высокие, железом окованные ворота. Валерия стояла, в доспехах, в короткой меховой дохе, в узком коническом шеломе поверх вязаной шапки, держала руку на рукояти меча, смотрела на него, сдвинув брови.

– Покажь грамоту! – велела.

Ливий улыбнулся. Исправно несла службу, правила помнила – для всех единые. Брови к переносью свела, сопит сердито, как подобает дозорному при исполнении, а в чёрных глазах сияют счастливые огоньки – он приехал, сдержал слово!

Министр сбросил с руки меховую рукавицу, полез за пазуху, достал грамоту, подал ей, украдкой коснувшись её замёрзших пальцев. Валерия приняла, посмотрела, признала печать Королевы, кивнула:

– Проезжай! – и, возвращая ему свёрнутый пергамент, тоже украдкой коснулась его руки.

Сван Молот, военачальник Северного Гарнизона, указал министру на лавку, велел солдатам подать обед. Взломал печать, прочёл послание Королевы, нахмурился.

– Что здесь писано, знаешь? – прогудел басом.

– Знаю, вестимо, – отозвался министр, – писать ответ станешь, аль на словах передашь?

– Передай моей королеве, – велел воевода, – что всё исполню. Укреплю гарнизон, накуём мечей. Только бессилен меч против магии.

– Не бессилен, – возразил Ливий, – бился я, смертный, простым мечом против Ангелов Света, и победил.

– С тобою был Последний из Ордена Сов, – напомнил со вздохом Сван Молот.

– А с тобою будет моя королева, – ответил министр.

– Всё так, – кивнул согласно военачальник, – передай моей королеве, всё, что повелела, исполню.

После обеда кликнул солдата и велел провести гостя в опочивальню.

Когда Ливий уходил, задержал его воевода на пороге, сказал негромко:

– Ты бился с воинами Света и победил… А проиграл простой девчонке, что нынче сидит дозорной на крепостной стене!

Министр глянул на него, фыркнул, и, смеясь, вышел следом за солдатом.

За два часа до полуночи дозор сменили. Щадил воевода Сван Молот своих людей в мороз, сменял дозорных каждые пять часов. Сидел над планом гарнизона, раздумывая над приказом Королевы, где и как усилить оборону, когда постучали в дверь, и вошла, в обледеневшей дохе Валерия. Сняла заиндевелый шлем, поклонилась.

– Необычного чего приметила в дозоре? – спросил воевода.

– Спокойно всё, – отозвалась она, – где гость твой, начальник?

Оглядел её Сван Молот, разрумянившуюся на морозе, с сияющими глазами, прячущую счастливую улыбку, и разом понял всё. Не посмела солгать, тайком пробраться к министру, пришла, спросила напрямую, зная, что наказана может быть, и за дерзость свою, и за нарушение дисциплины в отряде. Смотрела открыто в глаза командиру, ожидала его решения.

– В левом крыле второго этажа, крайняя комната, – пожалел её Сван Молот.

– Благодарю, начальник! – Валерия прижала ладонь к груди, поклонилась.

– Я тоже был когда-то молод и влюблён, – ответил воевода, и, когда дверь за Валерией закрылась, добавил, – лишь боги знают, сколько