Стон океана - Эмма Хамм

встала. Костюм было снять куда проще, чем Фортис ожидал. Она ухватилась пальцами за глубокие впадины по бокам и медленно сняла сначала нагрудник, потом рукава. Все части спадали на пол с тяжелым, громким лязгом, эхом разносящимся по комнате и отражающимся от стекла. Потом Алексия наклонилась и сняла броню с ног, оставаясь лишь в облегающем гидрокостюме.

Фортис наслаждался видом ее сильных бедер, широких, мощных плеч. Каждая часть ее тела излучала силу. Она не должна была быть такой сильной, уж точно не после всего, через что из-за него прошла. Голод, может, и ослабил ее немного, но это никак не отразилось на том, как уверенно Алексия стояла, пожирая его пылающим взглядом.

А потом она подняла руки и стащила с себя гидрокостюм. Фортис вцепился в край бассейна, чтобы не наброситься на нее немедленно. Его взгляду открылись бледные, сильные плечи с бугристыми мышцами. Вся покрытая шрамами, Алексия была олицетворением мощи. Ткань спустилась ниже, открывая ее грудь.

Фортис и забыл, как маняще она выглядела. Эта женщина была поразительна, и ее небольшие груди с розовыми сосками не были исключением. Он лишь раз в жизни видел такой цвет среди кораллов, и их ему хотелось лизнуть далеко не так сильно.

Еще больше кожи, резких углов, длинных линий. Пресс Алексии ничем не уступал его собственному, но был покрыт шрамами и чем-то похожим на ожоги. Фортис их не заметил, когда подсказывал ей дорогу к оргазму в прошлый раз, но тогда его внимание было занято другим.

Он уже чувствовал напряжение там, под чешуей. Его тело требовало пропустить прелюдии и ринуться вперед. Он хотел погрузиться в Алексию и узнать, каково это – быть внутри кого-то такого мягкого и влажного, как она себя описывала.

Да, он хотел ее, просто и понятно. И когда она наклонилась, чтобы стащить костюм с ног, вид ее ягодиц в профиль чуть не свел Фортиса с ума.

И почему с ней он чувствовал себя таким диким зверем? С женой он никогда так себя не вел. Фортис всегда мог разделять то, чем они занимались, и причину этого. Да, удовольствие там тоже присутствовало, но оно было совсем другим.

Желание никогда не грызло края его сознания, не сотрясало все его тело, словно из него рвалось наружу что-то дикое. Логическая часть его мозга говорила быть с Алексией медленным и аккуратным, как в прошлый раз. Губами, зубами и языком сказать, что он хочет ее больше всего на свете. А вот чудовище внутри хотело выскочить из воды, схватить эту женщину зубами за шею и толкаться в нее, пока они оба не начнут кричать.

Делая глубокий, дрожащий вдох, Фортис не мог оторвать от Алексии взгляда, когда она выпрямилась.

Он видел смущение в ее глазах. Она боялась, что его мнение о ней изменится из-за того, как она выглядит. И это разбивало ему сердце.

– Ты прекрасна, – прошептал Фортис, и слова обожгли горло. – Так бесконечно прекрасна.

Она явно не знала, куда деть руки. Алексия провела ладонями по животу, вероятно пытаясь успокоить нервы, но это лишь привлекло его внимание к нижней половине ее гладкого, безволосого тела. Она была идеальна. Как она сама этого не понимала?

– Вираго. Могу я коснуться тебя?

Алексия заметно сглотнула.

– И что ты собираешься сделать, когда коснешься?

Волна жара прокатилась по Фортису от этих слов. Все жабры на теле распахнулись, трепеща от переполняющих его жажды и нужды.

– Всё, Алексия. Я собираюсь сделать вообще всё.

Ее щеки вспыхнули красным, и цвет волной спустился на ее грудь.

– А, ну и всего-то…

У него не было сил терпеть ее сарказм. Вытащив себя из воды, Фортис прополз по полу и схватил ее, осторожно опустив на холодный пол и нависнув сверху.

Ледяные капли капали с его плеч и скатывались по ее коже, словно жемчужины. Фортис наклонился и поймал одну на ключицах, проводя по мягкой коже языком, словно само это движение уже было чистым сокровищем.

Из его груди вырвался низкий рык.

– Ты такая сладкая на вкус.

Это была правда. Как сахарная вата с оттенком дыма. Ему тут же захотелось попробовать еще. Что он и сделал.

Алексия дала ему разрешение, и Фортис брал все, что она отдавала. И даже больше. Ему хотелось всего – того, что она точно хотела, и того, чего еще даже сама не знала, что хочет. Он спустился ниже, облизывая и посасывая кожу, пока наконец не достиг одного из напряженных сосков. Когда он обвел его языком, по комнате эхом разнесся стон. Праздник для его ушей.

Фортиса не волновало, насколько Алексия была громкой. Ему и это в ней нравилось. Ее страстная песня давала понять, что ей нравится.

– Тебя хоть кто-то здесь касался? – спросил он, заранее зная ответ.

– Нет. Только ты.

– Хорошо. Значит, скоро узнаем, что тебе нравится, Алексия. И если память меня не подводит… – Фортис прикусил ее сосок, достаточно сильно, чтобы она чуть взвизгнула и выгнулась ему навстречу.

Когда он поймал ее ошарашенный взгляд, ее лицо стало еще краснее. Алексии понравилось. Ей нравилась легкая нотка боли.

И хорошо, потому что она наверняка ее почувствует, когда он поймет, как им слиться воедино.

Фортис играл с ней, никуда не торопясь, кусая и посасывая то одну грудь, то вторую. Всего через несколько секунд Алексия уже извивалась под ним, но он хотел куда больше.

Проводя перепончатыми руками по ее бокам, он на ощупь нашел каждое место, на котором она начинала шептать: «Вот здесь. Только не останавливайся. Так хорошо».

И наконец – наконец – он позволил себе скользнуть пальцами по мягким складкам ее губ и найти то влажное, мягкое тепло, которое она описывала. Проклятье, Алексия не ошиблась в выборе слов! Она была такой мокрой там, что было даже немного странно, и все равно Фортис хотел касаться ее лишь больше. Склонившись, он провел языком по ее шее и вернулся ко рту.

– Поцелуй меня снова, вираго. Как тогда, под водой.

Она не стеснялась своего удовольствия. Алексия качнула бедрами навстречу руке, и Фортис осторожно попытался убрать подальше когти. Он так легко мог ее поранить, а ее это так мало волновало. Но тут она обхватила его рукой за шею и впилась в губы жадным поцелуем – и вот глубиннику уже тоже стало сложно о чем-либо думать. Ее язык сплелся с его, ощупывая все бугорки и ребристые части.

Упорно ища в его руке забвения, Алексия простонала ему в губы:

– Как же хорошо!

– Скоро будет еще лучше. Я не хотел торопиться,