Иномирная колючка его высочества - Юлия Зимина

Чтобы убедиться: она здесь, со мной. Живая.

Я уже давно перестал удивляться тому, какие эмоции вызывает у меня темная магиана. Просто принял как факт: мне жизненно необходимо, чтобы эта девушка всегда была рядом.

Ловьер замер. Его пальцы, прижатые к тонкому запястью обмякшей служанки, дрогнули. Старик медленно поднял голову, встретился взглядом с потемневшими глазами моего отца и, тяжело сглотнув, кивнул.

— Жива, Ваше Величество, — хрипло произнес лекарь. — Пульс ровный.

Ловьер, как истинный фанатик своего дела, решил пойти дальше. Не проронив больше ни звука, он отпустил руку Ории, перешел на другую сторону и взял за непораненную ладонь. Короткий взмах ритуального ножа — и на бледной коже выступила алая капля. Лекарь поднес белоснежную пиалу, собирая кровь. Затем быстрыми, заученными движениями туго перебинтовал порез чистым лоскутом и, не обращая ни на кого внимания, вернулся к столу со сферами.

Кирия в моих руках тихо вздохнула.

Я не стал медлить ни секунды. Плавным, но сильным движением подхватил мою колючку под колени и спину, отрывая от пола и поднимая на руки.

— Ох! — ахнула она, широко распахнув свои сапфировые глаза, и рефлекторно обхватила меня руками за шею.

— Ты устала, — спокойно произнес я. — Отдохни немного. Я тебя поддержу.

Ее вес казался мне невесомым, а то, как доверчиво она прижалась к моей груди, отозвалось внутри жаркой, щемящей волной.

Со стороны стола раздался тихий хмык Императора. Отец, скрестив руки на груди, смерил нас насмешливым взглядом.

— Ну да, конечно, — протянул он. — У нас же в кабинете совершенно закончились кресла и диваны. Так бы и сказал, сын, что просто сам хочешь ее поддержать.

Я лишь невозмутимо фыркнул, удобнее перехватывая Кирию и прижимая к себе еще плотнее. Отрицать очевидное было бессмысленно, да я и не собирался. Моя женщина. Хочу и держу.

Кирия вяло улыбнулась, чуть наклонив голову к моей щеке.

Наше короткое семейное взаимодействие прервал звук звякнувшего стекла. Все взгляды тут же устремились к Ловьеру.

Лекарь начал проверку. Он активировал первую сферу и поднес ее к пиале. Дымка внутри закружилась белым, ленивым туманом. Никакой реакции.

Вторая сфера. Третья. Четвертая. Пятая.

Белый туман. Чисто.

С каждой новой сферой напряжение в кабинете росло, закручиваясь тугой спиралью. Но в моей груди, вопреки всему, цвела уверенность. Я смотрел на Кирию и чувствовал гордость. Моя колючка справилась! Без всяких сомнений. Ее Тьма, которую веками считали проклятием, прямо сейчас, на наших глазах, утерла нос хваленному Свету, которому подобные чудеса исцеления были попросту не под силу!

Ловьер отложил пятую сферу. Его руки, отмеченные пигментными пятнами, заметно подрагивали. Он потянулся за шестой. За той самой, которая еще недавно вспыхнула угольно-черным цветом, констатируя смертный приговор.

Старик зашептал заклинание. Его голос дрожал. Он медленно, словно боясь, что стекло обожжет ему пальцы, поднес артефакт к пиале с порцией крови Ории.

Мы все замерли. Казалось, даже время остановило свой бег.

Секунда. Две. Три.

Белесая дымка внутри шестой сферы продолжала медленно, безмятежно перекатываться. Ни намека на багровый. Ни капли черноты. Кровь была кристально чиста.

— Это... — Ловьер шумно, с присвистом втянул воздух. — Это... это невероятно!

Артефакт в руках задрожал так сильно, что я побоялся, как бы старик его не выронил.

Император, стоявший у стола, медленно перевел пристальный, пронзительный взгляд на Кирию. Моя дикарка, услышав вердикт лекаря, посмотрела на правителя, подарив ему слабую, измученную, но гордую улыбку. При этом она так и не разжала рук, продолжая крепко держаться за мою шею.

— Ваше Величество! — не унимался Ловьер, задыхаясь от восторга и профессионального шока. — Это...

— Невероятно, я уже понял, — ровным тоном произнес отец, не отрывая взгляда от лица девушки в моих руках. — Значит, ты действительно смогла выжечь яд, от которого не существует противоядия.

— Получается, что так, — тихо, с легкой долей привычной иронии ответила Кирия, устало кивнув.

Тибeрий перевел тяжелый взгляд на меня. Я инстинктивно подобрался, напрягая мышцы. Мой взгляд стал жестким. Если отец хоть на секунду подумает, что такая сила представляет угрозу короне, если в его голове промелькнет мысль изолировать Кирию — я готов вступить в бой прямо здесь и сейчас. И он это понял. Прочитал по моим глазам готовность защищать ее любой ценой.

Взгляд Императора дрогнул. Неожиданно вся его властность, вся жесткость правителя, держащего в железном кулаке огромную империю, куда-то испарилась. Плечи опустились.

— Как жаль... — тяжело, с надрывом произнес он. На лицо правителя легла тень глубочайшей скорби, а губы тронула грустная улыбка.

— Жаль? — нахмурилась Кирия, непонимающе глядя на него.

— Жаль, что я узнаю об этом только сейчас, — прошептал Тибeрий, отводя взгляд в сторону окна.

Мое сердце болезненно сжалось. Я прекрасно понимал печаль отца. Понимал, что именно он имеет в виду. Если бы мы знали о лечебных свойствах Тьмы раньше... Если бы в те страшные дни, когда моя мама корчилась от боли в своей постели, рядом оказался носитель темной магии... она бы, возможно, сейчас была жива. Октавия никогда бы не взошла на престол. Моя жизнь, жизнь моего отца... всё было бы иначе.

Кирия, обладающая невероятной прозорливостью и эмпатией, мгновенно осознала суть сказанных им слов.

— Когда я родилась, Ваше Величество, — очень мягко, с искренним сочувствием в голосе произнесла моя колючка, — ее величества уже не было...

Слова прозвучали тихо, но они ударили в самую цель. Время нельзя повернуть вспять.

Император медленно поднял голову, посмотрел в сапфировые глаза девушки, которую я прижимал к своему сердцу. На заднем плане Ловьер продолжал что-то восторженно бормотать себе под нос, но мы его не слышали.

— Именно, — кивнул отец. — Но я рад, что ты появилась в этом мире, пусть и позже, дитя, — правитель расправил плечи, и в его голосе зазвучала искренняя благодарность. — Спасибо тебе! — произнес самый могущественный человек Люмирии, склоняя голову. — Спасибо, что доказала... Тьма куда благороднее и добросердечнее Света.

60. Чаепитие со вкусом правды

Кира

Ория, после моего вмешательства Тьмой, выглядела как сломанная кукла. Девушка лежала в беспамятстве, а возле нее, подобно наседке над золотым яйцом, суетился лекарь Ловьер. Его глаза блестели от научного восторга, а руки безостановочно проверяли пульс, температуру и дыхание служанки.

Я с улыбкой наблюдала, как он бережно поправляет плед, которым мы укрылиОрию.