Возвращение домой - Диана Мершери

– Никакой личной жизни! – ухожу в комнату и не сразу понимаю, что попадаю в гости к Мари. – Привет, деточка. Я быстро, только отвечу одному любовнику. Ой, то есть мужику… То есть парню. Да что же это со мной.

– Кристин, в офисе сегодня собрание. Вчерашний случай уже в газетах. Может, тебе стоит попытаться объясниться? Ты ведь ни в чем не виновата.

– Не представляю, что скажу всем присутствующим, да и отец никогда мне не верит. Когда Рита устраивала заварушку в терминале…

Злюсь на подругу за ее подлость, ведь я просила не делать глупостей. А теперь еще одна история благодаря ей.

Может, нужно порадоваться неплохой подставе «КиЛайн»? Правда, мне все же стыдно не перед отцом, а перед Андреем. Такими темпами он выгонит меня ночевать под теплотрассой.

Пасмурная с самого утра погода еще больше навевает тоску и уныние. Я стою под козырьком подъезда Ины и жду «Хавал». Друзья провожали меня многозначительными взглядами, когда узнали, что я еду в офис компании с парнем Эллины, которая, кажется, бросила его.

Отправляю сообщение на рабочую почту, уведомляя, что не явлюсь сегодня на рейс. Пусть ищут замену, ведь у меня дела поважнее.

Делаю глубокий выдох. Мороз кусает кожу, горячий кофе перестает греть, а вчерашние похождения в одном лишь платье до добра не доведут.

Подъезжает Рома, и мы отправляемся ко мне домой, чтобы переодеться. Достав из шкафа привезенную Олегом одежду, пытаюсь сообразить, что бы такое выбрать. Глаз останавливается на длинных брюках и рубашке, все же я еду в офис. Волосы собираю в конский хвост – так-то лучше.

На проходной, минуя металлоискатель, Рома оборачивается к Глену:

– Так вот где ты работаешь.

Мой брат при виде нас улыбается по протоколу. У турникета пролистываю фамилии на табло и нажимаю на первую попавшуюся на букву «А». К черту всю эту вашу дурацкую безопасность.

– Ты тут уже все знаешь, – замечает мой спутник, стягивая рюкзак в жарком лифте.

Очередной этаж треплет нервы, ведь до седьмого еще далеко. Рома долго изучает мое встревоженное выражение лица, а потом проводит рукой по моей щеке. И это срабатывает: теперь я жду в том же нетерпении, но уже улыбаясь, как последняя дурочка.

На отцовском этаже все вылизано – натертые до блеска ручки дверей, таблички с именами без разводов и вазы со свежими цветами, будто только вчера купленными. Мы тихо подходим к секретарше. Стук каблуков заглушает бордовый ковролин. Маргарита сообщает о собрании и поднимается с места. Видимо, она думает, что я собираюсь ждать отца под дверью.

– Всем добрый день! – вхожу в зал вместе с Ромой. Мы снимаем верхнюю одежду, чтобы сотрудники встречали нас с бо́льшим уважением.

Собравшиеся за длинным столом молчат. Маргарита со страхом в глазах глядит на босса, который восседает в кожаном кресле.

– Кристина, здесь собрание, ты же видишь, да? – спрашивает отец, раскрыв ладони.

– Прекрасно вижу. Я же поздоровалась, – опускаюсь на свободный стул недалеко от удивленного воротничка с залысиной. Рома, почти на две головы выше него, присаживается напротив.

Отец вздыхает, но не отступает:

– Дочь, выйди из зала и жди в приемной. Мы закончим через двадцать минут.

Я не должна ждать. Опускаю взгляд на свои руки.

– Она хочет внести лепту, то есть защитить себя, – начинает Рома, поднявшись.

Не понимаю, зачем он это делает.

– Вчера я весь вечер был с Кристиной, мы заканчивали одно дело, а днями ранее выполняли совместный рейс. Могу вас заверить, что заметил бы любую активность в сторону компании.

Ты бы так не говорил, если бы нашел договор у меня дома.

Отец сжимает в руке карандаш. Он оглядывает Полуцкого с неким уважением, не как меня или кого-либо из подчиненных. Маргарита, все еще стоящая у двери, получает жест от босса и выходит.

– Роман прав, вчерашняя выходка – не моих рук дело, – спокойно сообщаю я, пододвигая к себе листок с ручкой.

– Хорошо, Роман и Кристина, можете остаться на совещании и послушать о последствиях.

Стоящий все это время у доски сотрудник продолжает прерванное выступление. Он рисует графики, наглядно показывая отрицательную динамику на рынке. От монолога клонит в сон, но я должна дослушать про снижение объема продаж авиабилетов, которое наблюдается последние несколько часов. Отец обращается к некому Никите Сергеевичу, чтобы тот прокомментировал линию на графике, ведущую вверх.

– Это показатели прошлых дней. Они весьма многообещающие, чего не сказать о новых данных, – кажется, мы загнаны в многолетние долги.

– Представляешь, Багрова, сколько можно было бы купить алкоголя в рейсе, если бы не этот чертов спад, – недолго пришлось ждать первые высмеивания.

Рома устремляет на моего отца озадаченный взгляд, но тот лишь отпускает выступавшего и изучает, по всей видимости, расписание рейсов.

– Да, кстати, сегодня вечером ты должна быть на работе.

– Мне нужно быть здесь и каким-то образом отвести от себя подозрения, – касаюсь бумаги вспотевшими руками.

Все сидящие в зале ерзают в креслах. Видимо, я здесь и правда не к месту.

– А отводить и не нужно, дело уже сделано. Зря приехала, могла на рейсе хотя бы деньги заработать.

Не понимаю, о чем он. Внезапно дверь открывается, и в конференц-зал входит Андрей. Будто влага в пустыне – при виде отца Ромы мне становится намного спокойнее. Эти двое мужчин вселяют силы, несомненно. Мне хочется, чтобы Андрей просто улыбнулся и сказал, как обычно, какую-нибудь веселую ересь, а я бы поверила.

Кажется, он сегодня еще не видел Рому – они обмениваются рукопожатиями. Отмечаю, что сын ростом немного выше своего отца.

– Мы прямо полным составом, – проговаривает вошедший. Ножки стоящего рядом стула издают глухой звук, и Андрей присаживается возле меня. В отличие от остальных присутствующих, на нем не костюм, а свитер и джинсы.

– Много ли я пропустил? – спрашивает меня мужчина, открывая папку и доставая очки.

– Нашу ругань. Было интересно, – улыбаюсь.

Ловлю на себе изучающий взгляд отца.

– Так о чем ты?