Возвращение домой - Диана Мершери

– Я бы не хотела помнить, – пытаюсь подняться на руках. – Но не отказалась бы помучить садистов своим присутствием, чтобы каждый раз напоминать им о «работе» на своем теле.

Злость снова наполняет внутренности, жарким пламенем разгораясь с новой силой.

– Кристин… – последнее, что слышу перед тем, как волна гнева смешивается сначала с непониманием, а потом и с нежностью.

Рома держит мою голову, забирая себе воздушный, такой мягкий поцелуй. Медовый вкус теперь не кажется чем-то нереальным, он существует, я ощущаю его на своих губах. Оторвавшись, мягко прижимаюсь лбом к пылающему лицу напротив.

– Пока еще не поздно, – глубоко дышу, делая очередную попытку подняться, но нахальный взгляд и ехидная улыбочка снова утягивают в медовую сладость.

Рома в одно мгновение оказывается на мне, и я отталкиваю его грудь, пытаясь сквозь неровное дыхание промямлить, что он совершает ошибку.

– Уже слишком поздно.

– Да? Точно все потеряно или у нас еще есть шанс оставить все как прежде?

Мы останавливаемся. Губы горят от поцелуев. Успокаиваю дыхание, стоя у окна, и закручиваю в трубочку подол своей длинной домашней футболки. На голове черт-те что, но мысли сейчас совсем не об этом.

Какое-то время сверлим друг друга взглядами, свыкаясь с новой реальностью. Не могу оторваться от хищного лица, которое я однажды уже наблюдала в библиотеке замка. На этот раз сзади нет выступа, только радиатор, но я не собираюсь отступать. Скромность куда-то исчезает, остается лишь легкая тревога. Не помню, чтобы я когда-нибудь так волновалась. Кажется, с нормальным парнем приходит и правильный опыт.

Не в силах больше сопротивляться, усаживаюсь Роме на бедра, обхватывая его талию ногами. Когда ныряешь в омут с головой, напряжение удивительным образом исчезает. То же происходит и со мной – доверившись, я отдаю контроль в руки опытного врача. Наши тела так близко, что я чувствую жар его торса даже через футболку.

От былого дискомфорта не остается и следа. Опаленная восторгом, я теряю счет времени. Рома держит мою шею, большими пальцами касаясь подбородка и продолжая вновь и вновь целовать. В какой-то момент сладостные объятия прерывает противный звук – будильник, оповещающий о скором рейсе, гудит как бешеный. Отрываемся друг от друга и тяжело дышим, словно после марафона. Не спешу уходить, прильнув к его лбу, – кажется, я нашла новое любимое место.

«Все только началось, а уже пора собираться», – я жадно кусаю его губы, не говоря ни слова. Как в последний раз.

– Чертов рейс, – стонет Рома, дотянувшись до моего телефона. – Предлагаю идею, – он крепко сжимает мою талию, отчего я ощущаю жар внизу живота. – Скажешь, что заболела, и мы продолжим уже горизонтально.

Хихикаю и напоминаю парню о сегодняшнем собрании, на котором отец всячески высмеивал меня. Забираю себе еще немного «медовых ноток» с губ и шеи, а потом нехотя отрываюсь от Ромы, чтобы переодеться.

– Не знал, что ты сегодня летишь на другом самолете, – сообщает он.

– Что? – проверяю расписание, которое Рома открыл в приложении. – Черт, «Боинг-757-200».

– Не летала на нем?

– Я в нем спала! – вспоминаю свое приключение. – Но поработать не довелось, не считая учебные тренажеры. Значит, в такси придется открыть тетрадь и вспомнить расположение огнетушителей и другого оборудования.

– Значит, едем вместе. Я расскажу, на каких полках искать кислородные баллоны, их там немного. Этот лайнер проще того, на котором ты обычно летаешь.

Я застегиваю летную рубашку. Рома вышел из комнаты и говорит со мной, находясь в прихожей, несмотря на то, что мы вытворяли здесь несколькими минутами ранее.

– Меня не нужно подбрасывать, Ром. Сама доберусь.

– Но я тоже лечу.

Глава 34. Кристина

Оказывается, врач успел поменяться рейсами с напарником, пока я переодевалась и собиралась на работу – об этом Рома сообщает по дороге в аэропорт, пока я повторяю материал по самолету, на котором никогда раньше не летала. Не видно ни зги, поэтому свечу на тетрадь фонариком, а в другой руке держу стакан с кофе.

– Надеюсь, после недавнего инцидента за рулем ты не перестанешь на меня набрасываться?

Беззлобно усмехаюсь и закусываю губу, вспоминая сегодняшние мгновения, которых мне теперь очень не хватает.

Роман рассказывает про кислородные баллоны. Это несложно запомнить в отличие от огнетушителей, в которых я еще путаюсь, поскольку не все они расположены на одних полках с другим оборудованием. Убираю тетрадь – мы минуем лишь половину пути до аэропорта.

– Так нечестно. Я о себе раскрыл кучу тайн.

На самом деле, я все еще не понимаю, что за человек сейчас сидит за рулем. Знаю лишь, что он не отталкивает и с ним я чувствую себя по-настоящему живой, совсем не так, как после разговора с отцом.

– Что ты хочешь знать обо мне?

– Ну например, когда ты в первый раз поцеловалась с парнем?

– В шестнадцать. Я тогда училась уже в частной школе.

Вспоминая тот момент, так удивительно переживать совсем другие чувства с Ромой. Как же все меняется с взрослением. Проблемы той Кристины ничтожны в сравнении с тем, что происходит сейчас.

– Вчера в особняке, когда ты спустилась вниз, я рылся в твоих вещах, – признается негодник, и я с осуждением смотрю на него.

– И что же ты там нашел? Мои старые фотографии?

– Да, именно.

Прибавляю звук, когда начинает играть загадочная Lana Del Rey.

Рома описывает, какой конкретно снимок увидел: тот, где на мне синяя форма, которую я всей душой ненавидела, когда училась в школе-интернате. Впрочем, немногое изменилось – форму мне до сих пор приходится носить на работу. Продолжая рассказывать о впечатлениях от старого снимка, парень отмечает, что заметил грусть на моем детском личике.

– Эти фотографии напоминают о неприятных моментах? Поэтому ни одна из них не находится на видном месте?

Мне и правда не хочется ни показывать, ни вспоминать эту часть жизни. Я отвечаю не сразу:

– Жаль, это нельзя вычеркнуть из памяти. Школа-пансионат при Академии – это величественный замок