Возвращение домой - Диана Мершери

– Вы же получили договор, Кристина? Он на мое имя.

Усаживаюсь напротив стола в маленькой комнатушке, где не обнаруживаю даже окна. Мужчина прикрывает дверь.

– Я хотел удостовериться, что вы на нашей стороне и вам можно доверять. Если нет, то забудем этот разговор.

– Раз начали это дело, доводите до конца, Никита, – оглядываю жалкое помещение и дергаю ногой в нетерпении.

– Значит, вам можно доверять? – собеседник, сложивший руки в замок, глядит на меня поверх очков.

– Что мне будет за этот коварный поступок? Я ведь подставляю собственного отца, которого горячо люблю.

– Странно, Егор говорил, что вы его ненавидите.

– Ваша взяла! Бывают дни, когда я хочу отправить его в Сингапур.

– Очень весело, но мне не до шуточек, Кристина.

– Так что я получу за это? – опускаю взгляд на свое дергающееся колено в желании поскорее закончить разговор.

Как интересно выходит: я нахожусь в офисе, где назревает коварный план против того, кто заведует чуть ли не каждой скрепкой в этом здании, если не брать в счет авиационный парк и остальное имущество.

– Сделаю вас директором какого-нибудь подразделения, – выдает Никита, запинаясь.

По его мнению, это заманчивое предложение?

Когда хозяин кабинета берет со стола блокнот, его руки вздрагивают.

– Я и без вашей помощи здесь на твердой позиции, Никита. Не смешите меня. Может, предложите что-то более интересное?

Он ерзает в кресле и откидывается на спинку. Кажется, этот воротничок ничего дельного не придумает, поэтому озвучиваю свои условия:

– У меня есть одно предложение. Вы отдадите мне ваш вонючий ресторан – Дубровского он или ваш, неважно.

Мужчина снимает очки и начинает тереть глаза, слегка посмеиваясь.

– Это гарантия и вознаграждение за работу, – продолжаю.

– Хм… – мой собеседник издает какой-то странный звук. Видимо, он не совсем доволен услышанным. – Далеко пойдете! – говорит позже. – Это определенно нужно обдумать.

– Счастливо оставаться!

Вдыхаю свежий воздух после душного кабинета. На сегодня, пожалуй, хватит переговоров! Но на какое коварство я способна, чтобы отомстить отцу за пролитые слезы одиночества? Что еще мне подбросит судьба? Стану ли я счастливой? Иногда кажется, что мы способны проживать не свою жизнь в постоянной жалости к самим себе.

От мыслей отвлекает входящий от Риты.

– Привет! Ты где находишься? – сразу пытаюсь расспросить подругу.

– Кристи, детка, я не хотела никому навредить. Это дикость – привлекать меня к ответственности!

Отец ни за что не отступится, и, как бы Рита ни возмущалась, она вряд ли сможет что-то сделать без помощи своих родителей. Для Багрова важно наказание, потому что подруга явно перегнула палку. Хватило бы и аэропортовского скандала – на этом нужно было остановиться.

Вздрагиваю от всхлипываний в трубке – мне ужасно не хотелось бы оказаться на ее месте.

– Ты тоже причастна к проникновению в особняк, Кристи, но папочка не сдаст тебя ни за что на свете.

– Рита, а остальное? Зачем нужно было вставать у него на пути?

– Он отнял тебя у меня. Я всего лишь хотела проучить его, а теперь меня ждет решетка до решения суда.

Мне становится дурно, и я ничего не могу ответить. Хочется одновременно помочь Рите и отругать ее за то, что лезет на рожон. Где-то в глубине души таится надежда на пощаду.

– Кто надоумил тебя прийти вчера на вечеринку? – сама не понимаю, с чего вдруг задаю вопрос. – Отец говорил, что уже предупреждал тебя. Вы же общались, но после этого ты все равно появляешься на празднике. С чего вдруг? Кто тебя послал разрушить репутацию компании? – поток вопросов мог бы продолжаться, но я останавливаюсь.

– Никто, Кристи! Мы с подругами… – почти рыдает Рита.

– Ладно, поняла. Может быть, я смогу что-то сделать. Как только появится возможность…

Если захочу этого.

Учитывая затяжные судебные процессы, время еще есть. Как сообщает Рита, первое слушание состоится через две недели. Только не понимаю, зачем мне ей помогать, если мы практически не общаемся: я погрязла в работе, а она не может с этим смириться.

Всхлипывания продолжаются, но я никогда не умела утешать. Будь то душевная проблема или физическая, толку от меня мало. По этой же причине я не умею оказывать первую помощь пассажирам на борту, предпочитая оставаться в стороне в подобный ситуациях.

Через какое-то время мы прощаемся с Ритой, и я оглядываю кресло, в которое провалилась, и окна, выходящие на первый этаж офисного здания. «Похоже, у Глена проблемы», – наблюдаю сверху суету администратора перед сотрудником в пиджаке.

Новоявленный братец говорит по телефону, пока мужчина у турникета размахивает руками. Я сегодня прошла под кем-то на букву «А», ткнув в первого попавшегося человека на табло. Кажется, на администратора сердится тот самый, под чьим именем я сейчас нахожусь в здании.

Молодая девица с длинными ногтями и родинкой на щеке восседает за стойкой, положив одну ногу на другую. Размахивая туфлей, она улыбается, глядя в свой смартфон.

– Как позвонить Глену Морису? – спрашиваю у нее, листая журнал, датированный восьмью годами ранее.

– Кому? Я таких не знаю.

– Узнай! – резко выпаливаю. – Не хочешь работать?

– Сейчас, – торопится сотрудница, беря в руки какую-то книгу. – Так, поняла. Это первый этаж.

Девушка набирает номер и подает мне трубку. Наблюдаю, что картина за стеклом на первом этаже не изменилась. На том конце провода Глен отвечает, заикаясь и немного с акцентом.

– Это твоя сестра, Кристина, – сообщаю медленно, чтобы парень осознал всю тяжесть своей работы, ведь он явно не с той компанией связался. Интересно, мама предупреждала его не водиться с плохими людьми?

– О, Кристина Петровна! Я тут немного занят. Озвучьте просьбу, я запишу и позже с вами свяжусь.

Крики мужика, за которым я наблюдаю с седьмого этажа, оглушают почти весь холл.

– Глен, постой. Набери на панели мое имя.

– В смысле? Зачем?

– Просто сделай это и пропусти идиота, – швыряю трубку, отчего администратор дергает плечами.

Надеюсь, этот сотрудник не поднимется,