Зеленая ведьма: Сад для дракона - Аурелия Шедоу

Мы замерли, и это мгновение показалось вечностью.

Затем сияние погасло так же внезапно, как и вспыхнуло. Она отпрянула, словно обожженная, ее щеки залил яркий румянец. Я тоже разжал руки, чувствуя, как под кожей все еще бегут мурашки.

— Надо… — мой голос прозвучал хрипло, и я прочистил горло. — Надо и в этом разобраться. Поискать информацию.

Она лишь молча кивнула, глядя куда-то мимо меня, и с силой отряхнула свое платье, хотя пыли на нем не было.

Атмосфера была безнадежно испорчена. Серьезные переговоры о союзе утонули в кошачьих проделках и этом… этом проклятом, обжигающем контакте.

— Итак, договор? — вернулся я к сути, стараясь вернуть себе ледяной тон. — Статус, защита, ресурсы — в обмен на твою помощь и лояльность.

— Договор, — тихо, но твердо согласилась она.

— Хорошо. Тогда приготовься. Сегодня на ужине я представлю тебя ко двору. Официально. — Я видел, как по ее лицу проскользнула тень страха, но она снова кивнула. — Отныне ты не пленница. Ты моя союзница. И я не потерплю, чтобы тебя унижали.

Сказав это, я развернулся и ушел, оставив ее в саду одну — с ее мыслями, с котом и с рыжим тенью, что неотступно следовала за ней.

По дороге в замок я чувствовал на своем запястье призрачное тепло. Это уже была не просто метка. Это была печать. И наша сделка внезапно оказалась куда сложнее и опаснее, чем простой обмен услугами.

Глава 8. Модистка

Флорен

После обеда, как и предупреждала Хэтти, мои покои превратились в эпицентр мягкого, благоухающего хаоса. Воздух, еще утром пропитанный лишь запахом старого камня и собственной тревогой, теперь густел от ароматов дорогих духов, свежего полотна и чего-то еще, острого и сладкого — возможно, амбиций.

Во главе этого вторжения стояла мадемуазель Элоиз — высокая, худая женщина, чье лицо напоминало изящно вырезанную маску из слоновой кости, навеки застывшую в выражении вежливого, но непреложного превосходства. Ее пальцы, длинные и холодные, казалось, сами по себе знали тайны мироздания, заключенные в драпировках и швах.

— Позвольте, сударыня, — ее голос был тонким, как лезвие булавки, вонзающимся прямо в мозг. — Необходима абсолютная статика. Луи, мерка от плеча! Пьер, обхват бедер, и, ради всех святых, не дышите ей в затылок!

Меня облепили щебетуны-подмастерья. Их руки, быстрые и безличные, щекотали кожу сантиметровыми лентами. Меня крутили, вертели, заставляли раскидывать руки, словно я собиралась взлететь. Я стояла, как манекен, чувствуя, как жар от унижения и беспомощности поднимается к щекам. Каждый щелчок ножниц в воздухе, каждый шепот «интересная кость, но талия требует корсета» заставлял меня сжиматься внутри.«Я не вещь, я не вещь», — твердила я себе, но в этом процессе было что-то от разложения на детали, от оценки товара.

— И какие же фасоны предпочтет госпожа? — с придыханием спросила Элоиз, когда, наконец, меня отпустили. Ее взгляд скользнул по моему старому, простому платью, сложенному на стуле, с таким нескрываемым сожалением, будто она смотрела на труп.

Какие фасоны? Боже правый, я директор дендрария, а не кукла!Мой разум лихорадочно перебирал обрывки знаний о местной моде, почерпнутые за один вечер наблюдения за Соларией и ее свитой. Павлиньи перья, золотые кольчуги, ткани, стоящие, как выкуп за небольшое королевство.

— Покажите мне, пожалуйста, модели, — выдавила я, надеясь, что мой голос не выдал паники.

Элоиз оживилась, словно жрец, получивший доступ к священным текстам. Она щелкнула пальцами, и подмастерья, как по волшебству, развернули передо мной несколько больших папок с эскизами.

— Это — для утренних приемов, — она указала на довольно скромное платье с высокой талией.

А потом понеслось.

— А вот это, — голос Элоиз зазвенел с новой силой, — новинка из столицы! Рукава-буфы, расшитые кристаллами лунного камня! Или, быть может, госпожу заинтересует этот фасон? — Она листала страницы все быстрее. — Платье-фонтан! Пять ярусов элитных кружев! А вот этот, о! Вдохновлено нарядами восточных эмиссаров — рукава, похожие на крылья летучей мыши, и воротник, подчеркивающий линию шеи... до позвонков.

Я смотрела на эскизы, и у меня кружилась голова. Один наряд, казалось, был целиком сделан из переплетенных золотых цепей. Другой напоминал торт с взбитыми сливками. Третий — гнездо экзотической птицы, усыпанное настоящими перьями.

— Нет, — я качала головой, чувствуя, как по спине бегут мурашки. — Это слишком... громко. Слишком... много. Я не смогу в этом дышать, не то что ходить.

Элоиз на мгновение замерла, ее идеально подведенные глаза сузились.

— Сударыня, но ведь вы будете появляться при дворе. Вас будет видеть Его Высочество. Скромность — это, конечно, похвально, но... — ее взгляд снова скользнул к моему старому платью, — ...но есть грань между скромностью и пренебрежением.

В углу послышался робкий кашель. Хэтти, скромно стоявшая у стены, сжимала руки в кулачки, ее круглое лицо было красно от смелости.

— Простите, мадемуазель, — прошептала она. — Но, может, госпоже нужны практичные вещи? Для сада, для... ходьбы. А для приемов... ну, пока одно-единственное платье, но такое, чтобы все ахнули, но не из-за перьев, а из-за... — она замялась, ища слово, — ...из-за благородства?

Я ухватилась за эту соломинку, как тонущий.

— Да! Именно так, Хэтти, спасибо. — Я обернулась к Элоиз, стараясь выглядеть уверенно. — Вот эти три, — я ткнула пальцем в самые первые, простые эскизы. — Из прочной ткани, темных тонов. И... одно для приемов. Величественное, но без излишеств. Без перьев, без цепей. Шелк, может быть, парча. Но чтобы я могла в нем двигаться. И дышать.

Выбор «приемного» платья вызвал новую, еще более изощренную волну дискуссий. Элоиз сыпала названиями тканей, о которых я не слышала, и именами портных, которые, судя по ее тону, были полубогами. В конце концов, мы сошлись на глубоком бардовом цвете с серебряной нитью.

Потом дело дошло до нижнего белья. Мой запрос на что-то хлопковое, удобное, «как старая футболка», поверг Элоиз в настоящий, на этот раз нескрываемый, шок.

— Х-хлопок? — она прошепелявила, бледнея. — Сударыня, но это же для... для служанок! Для постельного белья! Для вас — только шелк! Или, на худой конец, тончайшая шерсть мериносов! Кружева! Шелковые ленты!

— Мне нужно, чтобы мне было удобно,