Зеленая ведьма: Сад для дракона - Аурелия Шедоу

Обувь стала отдельной сагой. Мои требования были просты и, как выяснилось, возмутительны: прочные, на толстой подошве башмаки для сада («Боже, это же башмаки землекопа!»), изящные, но устойчивые туфли для приемов, высокие сапоги для прогулок по горам и... обычные, мягкие тапочки.

— Та-та-тапочки? — Элоиз поперхнулась, будто я попросила принести ей луну с неба. Ее взгляд выражал такую глубину личной обиды, будто я оскорбила все ее поколения предков-портных. — Для... покоев? Но ведь у вас будут гости! Вас может увидеть Принц!

— Для моих покоев, — подтвердила я с железной настойчивостью, глядя ей прямо в глаза. — Чтобы мои ноги отдыхали. И чтобы я могла тихо ходить, а не стучать каблуками, как дозорный.

К вечеру, когда они наконец удалились, унося кипы заметок и часть моей души, я рухнула на кровать, чувствуя себя абсолютно выжатым лимоном. Эта битва за гардероб отняла куда больше сил, чем любой разговор с драконом. Физическое истощение смешивалось с моральным: я только что добровольно надела на себя еще одну, на этот раз тканевую, клетку, пусть и сшитую по моим скромным меркам.

Перед самым ужином в дверь постучалась сияющая Хэтти. Она несла на руках большую, плоскую картонную коробку, перевязанную серебряным шнуром.

— От Его Высочества! Для сегодняшнего ужина! — объявила она, и ее глаза сияли от любопытства.

С замиранием сердца я развязала шнур. Внутри, уложенное на слои мягкой ткани, лежало платье. Не изумрудное и не бардовое. Оно было глубокого сапфирово-синего цвета, цвета самого темного неба перед рассветом. Ткань — тяжелый, струящийся шелк-сатин — была украшена не цветами и не витиеватыми узорами. Серебряная вышивка складывалась в сложные, геометрические узоры, напоминающие звездные карты или рунические шифры. Оно было сдержанным, лишенным всякой мишуры, и оттого — невероятно мощным и роскошным.

С помощью Хэтти я облачилась в этот шедевр. Оно сидело безупречно, будто сшито по мне — и, возможно, так оно и было, учитывая утренние замеры. Оно не сковывало движений, но вес ткани напоминал о своей значимости. Хэтти убрала мои непослушные волосы в элегантную, но не вычурную прическу, оставив несколько прядей обрамлять лицо. Я смотрела на свое отражение в высоком зеркале и видела не себя. Я видела персонажа, которому предстояло выйти на сцену. Сердце бешено колотилось, смесь страха и решимости сжимала горло. Я была готова. Или, по крайней мере, должна была выглядеть так.

И в этот самый момент, когда я сделала глубокий вдох, собираясь с духом, чтобы выйти и встретить лицом к лицу осуждение, любопытство и ненависть целого двора, в дверь постучали.

Хэтти замерла с широко раскрытыми глазами, глядя на меня. Мое собственное дыхание застряло в горле. Вся храбрость, накопленная за день, мгновенно испарилась.

Глава 9. Ужин и публичное испытание

Флорен

Сердце в горле, я сглотнула и произнесла: «Войдите».

Дверь отворилась, и в проеме возник он. Каэльгорн. Он был облачен в парадные одежды черного и золотого цветов, и в этом строгом величии он казался еще более массивным и недосягаемым, чем обычно. Но не это заставило мое дыхание остановиться.

Он замер на пороге, и его золотые глаза, обычно такие пронзительные и холодные, медленно скользнули по мне, от замысловатой прически до струящегося подола платья. В них не было привычной оценки или расчета. Было нечто иное — чистое, незамутненное изумление. Казалось, он увидел меня впервые.

На его обычно непроницаемом лице что-то дрогнуло. Смягчились жесткие линии вокруг рта, а в глубине зрачков вспыхнул живой, почти человеческий огонь.

— Черные Драконы, — тихо выдохнул он, и его низкий голос прозвучал приглушенно, почти интимно в тишине комнаты. Он сделал шаг внутрь, не отрывая от меня взгляда. — Я знал, что цвет вам к лицу... но это... Вы выглядите... — он запнулся, словно подбирая слово, достаточно сильное, чтобы выразить впечатление, и нашел не самое ожидаемое, но оттого самое искреннее: — ...ошеломляюще.

Это был комплимент. Настоящий, не отягощенный политикой. От него у меня перехватило дыхание, и по щекам разлилось тепло. Я почувствовала себя не куклой, которую готовят к выходу, а женщиной.

Он оправился быстрее меня, и его выражение лица вновь обрело долю привычной сдержанности, но в глазах все еще тлели угольки того восхищения.

— Чтобы образ был завершен, — сказал он, и в его руке появилась небольшая, но на удивление тяжелая шкатулка из темного дерева.

Я открыла ее. На черном бархате лежали ожерелье и серьги. Не вычурные, не усыпанные бриллиантами. Это был холодный, белый металл, возможно, платина, в который были вправлены камни того же глубокого сапфирового оттенка, что и мое платье. Они были огранены в виде сложных геометрических фигур и мерцали сдержанным, но бездонным внутренним светом, словно в них были заключены крошечные частицы ночного неба.

— Ваше Высочество, это слишком щедро, — прошептала я, чувствуя, как подступает паника.Еще одна цепь, еще одно обязательство.

— Это не щедрость. Это необходимость, — возразил он, но на этот раз в его голосе не было привычной стали. — Позвольте мне.

Он не стал ждать моего ответа, достал ожерелье. Я невольно откинула голову, подставляя шею, затаив дыхание. Его пальцы, большие и сильные, с удивительной нежностью скользнули по моей коже, застегивая замочек. Их прикосновение было прохладным, но там, где они касались, будто вспыхивали крошечные звездочки. По спине побежали мурашки.

И в тот же миг знакомое тепло разлилось по запястью. Из-под моих рукавов и его манжет пробилось короткое, но яркое золотисто-синее сияние. Мы обменялись быстрыми взглядами — в его глазах читалось то же напряженное любопытство и странная, интимная связь, что и во мне. Свечение погасло, но эхо его осталось жужжать в крови, напоминая о невидимой нити, что связывала нас.

— Теперь готово, — прошептал он, и его пальцы на мгновение дольше, чем было нужно, задержались на застежке, прежде чем он опустил руки. — Пойдемте. — Он выпрямился, и его лицо снова стало маской правителя, но в уголках губ таилась едва заметная мягкость. — Нас ждут.

Спускаясь по главной лестнице в большой зал, я чувствовала, как на нас обрушивается шквал взглядов. Шепот, подобный шелесту сухих листьев, предшествовал нам. Зал был огромен, с высокими сводами, увешанными знаменами. За длинным столом, способным усадить полсотни человек, сидели самые важные люди королевства. В центре, на возвышении, восседали Ториан и Солария. Его лицо