Мандаринка для невидимки - Евгения Аннушкина

Теперь она тащилась в свою каюту, чтобы принять душ и переодеться. Таша клятвенно пообещала, что без нее не начнут, но праздничное настроение погибло под массой пищевого автомата. Хотелось завернуться в плед, которого у Марси не было, и от души пожалеть себя, на что снова не было времени.

Портком завибрировал, оповещая о поступившем сообщении.

“Марси! Мы уже раскладываем по тарелкам оливье! Иди скорее, пока горошек не сбежал!”

Марсель задумчиво взглянула на прилепившуюся к стене цсигу — видимо, Таша не всех собрала, и у них завелся питомец — и поняла, что вечеринка пришла к ней сама.

Вся эта ситуация, все события последних дней, даже сама эта станция — были настолько абсурдны, что Марси не выдержала и расхохоталась. Истерически, нервно, выплескивая давящие эмоции.

Таша закидывала ее сообщениями и угрожала лично явиться за подругой и притащить ее на вечеринку, даже если Марси сейчас в душе. Кажется, дожидаться ее все-таки не стали, и открыли неприкосновенный запас главного механика.

“Бегу. Не съешьте там все без меня!”

И действительно побежала. В душ, потому как запах ароматизатора, кажется, въелся в кожу, и уже никогда не станет любимым.

Марси стряхнула с себя хандру и твердо решила повеселиться. В конце концов, Мистер потрясающий торс скоро уедет, так что и переживать о том, что он мог подумать о незадачливом механике, нечего. Начальник станции расщедрился на обещание премии, в медпункте достаточно средств от отравления, так что даже надорианский вариант загадочного оливье можно попробовать… А не смывшийся до конца аромат мандаринов можно считать модными духами. Мало ли какая мода в отдаленных колониях…

Накрутив себе кудри и праздничное настроение, Марсель мчалась в столовую для персонала уже совершенно в другом состоянии духа, и сосредоточенно идущего куда-то связиста подцепила за локоток в стремлении причинять радость. Ну не Таше же одной этим заниматься!

— Свен! А ты чего не со всеми?

Связист дернулся и посмотрел на нее как-то странно. Словно он объявила ему смертельный приговор. Или у него аллергия на цитрусовые?.

— С дежурства иду, — буркнул он, пытаясь высвободить руку. — Задержался.

— Понимаю, — посочувствовала Марси, пытаясь понять, что не так со стариной Свеном, который недавно с таким таинственным видом тащил вместе с напарником нечто, что должно было изображать елку. Это нечто она, кстати, так и не видела. Связисты блюли секретность.

Свен только угукнул и осторожно отцепил от себя ее пальцы, а Марси словно разрядом прострелило.

Она помнила эти руки — сильные, с длинными красивыми пальцами, с неожиданными для человека эпохи Большого космоса мозолями. И Свену, которого Марси знала неплохо, хотя и не могла назвать его лучшим другом, принадлежать не могли. Она вскинула глаза на коллегу, пытаясь понять, что происходит. Сразу вспомнилась памятная встреча, когда она ловила ящерид. Снова человек, отчетливо напоминающий ей Эрика Майло, оказался в неправильное время в неправильном месте. Отчего-то она была уверена, что старина Свен сейчас отмечает со всеми наступление нового календарного года по старинным традициям.

Пауза затянулась. Взгляд мужчины перед ней изменился — он понял… Что?

Марси и сама еще не разобралась, что именно она видит, а он уже сделал свои какие-то выводы!

И, не долго думая, уже сам схватил ее за руку и втолкнул в ближайшую дверь.

За ней оказалось подсобное помещение, в котором обычно подзаряжались маленькие рабочие роботы — уборщики, ремонтники, носильщики… Марси ударилась об одного из них ногой. Тот не подал признаков жизни — кажется, это был один из тех, которые сломаны уже безвозвратно, но начальник станции отказывался их списывать. Ведь тогда придется приобретать новых…

“Какая ерунда лезет в голову в такой важный момент”, — уже по привычке, а потому вяло возмутилась Марсель. И вместо того, чтобы начать думать в сторону собственной безопасности, вообще без задней мысли выпалила:

— Ты не Свен. Что происходит?

Не-Свен нехорошо прищурился, а Марси наконец сообразила, что молчание — золото. Но поздно.

— Разве? — холодно спросил он. — Неужели я так изменился за день? Вроде бы не стригся…

— Вообще не изменился, — честно пробормотала Марсель, смотря ему не в лицо, а на руки, которыми он не больно, но крепко придерживал ее за плечи. — И абсолютно такой же, как в техническом коридоре, когда я на тебя свалилась. И после пищевого автомата синяки, наверное, еще не сошли… Правда, Эрик Майло?

“Молчи-молчи-молчи! Язык мой без костей, да когда же я думать научусь, а потом рот открывать!”

Он словно окаменел. Смотрел ей в глаза и, казалось, не дышал.

“Упс!”

— И что мне теперь с тобой делать, не в меру догадливая девочка?

Ой-ей-ей… Кажется, Марси накосячила везде, где только можно…

— Убьешь меня? — прошептала она помертвевшими губами.

Мужчина напротив был явно и отчетливо зол.

* * *

Рыжая смотрела на него и боялась. И это была пусть и правильная, но неожиданно неприятная реакция. Эрику не хотелось, чтобы он вызывал у нее страх.

Только не она, не человек, который видит под чужими лицами — его.

Он мог принять любой облик, срастись с любой маской, но его самого при этом словно бы не существовало. Ни имени, ни лица, ни прошлого, ни будущего. Порядковый номер без личности за ним. Человек без лица, человек-невидимка, который и сам не уверен, отличается ли он от пищевого автомата с инвентарным номером.

Агенту под прикрытием должно быть спокойным, невозмутимым и стрессоустойчивым, иначе он профнепригоден. Способность держать лицо — это действительно важно, но рыжая умудрилась нажать в самую больную из болевых точек.

И Эрик не удержал.

Буквально.

Он даже не сразу понял, почему зеленые глаза напротив становятся все круглее, а сама Марсель буквально закаменела в его руках. И только после ее придушенного писка: “Это что?” он сообразил, что непроизвольно возвращает себе собственный облик.

А зрелище это неприятное. Очень. И меньше всего ему хотелось бы демонстрировать этот процесс мандаринке. Да, от нее все еще едва ощутимо пахло цитрусом…

— Служебная тайна, — строго ответил он, делая вид, что ничего особенного не происходит. Ну да, все чернокрылые иногда лепят себе новое лицо, словно из пластилина. Не верите? Уточните в Штаб-квартире Черного крыла, вам там все обстоятельно расскажут!

Рот рыжая захлопнула и смотрела на него уже не столько с испугом, сколько с недоверием — кажется, его записали в диверсанты. Нет, и такое в его трудовой биографии случалось… Но вот сейчас было обидно. Иррационально, но — обидно.

— Не знаю, каких ты