Лилия и ее наемник - Акила Торн

— Класс, вспоминаем правила океанариума! — крикнула Лилия. Ее голос каким-то образом прорезал хаос, даже не переходя на крик.

Я вскочил на ноги как раз в тот момент, когда девочка с хвостиками объявила: «Слишком поздно». Под ее светящимися кроссовками натекла лужа. Слава богу, ее мать была вторым волонтером.

Следующий час слился в сплошное пятно из походов в туалет, потерянных ланч-боксов и одного особенно запоминающегося момента, когда мальчик по имени Томми убедил половину класса, что шоу дельфинов — это секретный ритуал связи инопланетян.

— Они не ведутся, — срочным шепотом сообщил Томми, когда мы сгрудились в подводном смотровом туннеле. — Дельфины, я имею в виду. Они шпионы.

— Это... увлекательно, — выдавил я, одновременно оттаскивая близнецов, которые пытались облизать стекло в аквариуме с акулами.

К тому времени, как мы добрались до пингвинов, моя рубашка пропиталась неопознанной липкой субстанцией. Я сбился со счета, сколько раз произнес «Пожалуйста, не трогай это», и был почти уверен, что у меня в ухе застрял крекер в форме рыбки.

— Итак, все собираемся здесь! Начинается специальная презентация пингвинов! — объявил экскурсовод. Студент, чья яркая улыбка еще не померкла перед лицом хаоса начальной школы.

Как по команде, взвыла пожарная сигнализация.

— Без паники! — крикнула Лилия, мгновенно беря ситуацию под контроль. — Строимся у выхода!

— Но я не успел посмотреть на электрического угря! — заныл ребенок, прижимая к себе плюшевого дельфина.

— Это из-за пришельцев? — спросил Томми. Его глаза расширились от осознания собственной правоты.

Я помог Лилии согнать детей к аварийному выходу. Там мы и обнаружили источник тревоги — маленького мальчика, виновато стоящего под опущенным рычагом сигнализации.

— Маркус, — вздохнула Лилия. — Что мы говорили про аварийное оборудование?

— Что оно для аварий, — пробормотал он. — Но Джимми сказал, что пингвины не умеют летать, и я хотел проверить, смогут ли они улететь от пожара.

На парковке, в окружении эвакуированных посетителей и извиняющихся пожарных, Лилия повернулась ко мне. В ее глазах плясали смешинки.

— Ну так... насколько всё может быть плохо? — Она процитировала мои утренние слова, выгнув бровь.

Я вытащил крекер из уха.

— Кажется, я должен тебе примерно семьсот извинений и, возможно, новую карьеру.

— Подожди, пока мы заведем их в сувенирный магазин, — прошептала она, когда дали отбой тревоги. — Вот где начинается настоящее приключение.

Я застонал, но не смог сдержать улыбку, глядя на озорной блеск в ее глазах.

— Я уже покрыт подозрительными жидкостями и рыбными снеками. Чем мне навредит капля импульсивного шопинга?

— Вот это настрой! — рассмеялась Лилия. Зажав планшет под мышкой, она начала сгонять детей обратно ко входу. — Так, Синие Дельфины, вспоминаем правила сувенирного магазина!

Двадцать семь голосов хором проскандировали:

— Только две вещи, ничего живого, ничего шумного!

Я наклонился к Лилии.

— Ничего живого? Как-то... слишком специфично.

— Экскурсия в зоомагазин в прошлом году, — пробормотала она. — Три сбежавших хомяка и один очень травмированный водитель автобуса. Мы об этом не говорим.

Магазин сувениров оказался страной чудес в морской тематике. Полки ломились от плюшевых тварей, пластиковых безделушек и неоправданно дорогих научных наборов. Дети разлетелись, как бильярдные шары после разбивки, с восторженным визгом ныряя в проходы.

— Мистер Райкер! — Появился Томми, сжимая в руках снежный шар с миниатюрной акулой. — Вообще-то это устройство связи. Видите, как движется вода? Азбука Морзе из глубин.

— Увлекательная теория, — ответил я, мягко отводя его от шаткого стенда с ожерельями из ракушек.

На следующие тридцать минут я стал переговорщиком, математиком и терапевтом в одном лице. Дети принимали судьбоносные решения: брелок с дельфином или ожерелье из акульих зубов. Я помогал считать смятые долларовые купюры, вытирал слезы, когда гигантский плюшевый осьминог оказывался не по карману, и терпеливо объяснял, почему «настоящий зуб мегалодона», скорее всего, подделка.

— У тебя талант, — сказала Лилия. Она выросла рядом, когда я помогал девочке по имени Эмма рассчитать, хватит ли ей денег и на карандаш, и на ластик в форме рыбы-фугу.

— Кажется, у меня начинается стокгольмский синдром, — усмехнулся я.

Несмотря на хаос, смотреть, как лица этих детей светятся от восторга, было... приятно. Совсем не похоже на холодного и расчетливого убийцу, которым я был на самом деле.

Когда мы наконец загрузили в автобус последнего увешанного сувенирами ребенка, Лилия протянула мне маленький бумажный пакет.

— Что это? — спросил я.

— Открой.

Внутри лежал брелок с маленькой пластиковой морской звездой.

По какой-то идиотской причине, глядя на него, я почувствовал, как к глазам подступают слезы. Никто и никогда ничего мне не дарил. Я сглотнул ком в горле.

— Спасибо.

Она пожала плечами. В ее волосах запуталось послеполуденное солнце.

— Это меньшее, что я могла сделать, учитывая, что большинство родителей-волонтеров слились в последнюю минуту.

— Я потерял ребенка на выставке водорослей.

— Ты нашел его меньше чем за две минуты.

— Только потому, что шел по следу из рассыпанных драже.

— Находчиво, — парировала она, поднимаясь по ступенькам автобуса. — Это и делает волонтера хорошим.

Я последовал за ней, пригнувшись, чтобы не удариться о низкий потолок.

— Так вот кто я теперь? Хороший волонтер?

Двери автобуса закрылись за нами. Лилия заняла свое место спереди и повернулась ко мне. С той же улыбкой, которой встретила меня за кофе этим утром — целую вечность назад.

— Посмотрим, как ты перенесешь обратную дорогу, прежде чем я отвечу, — сказала она, но ее глаза говорили, что она уже знает ответ.

Водитель завел двигатель. Автобус дернулся вперед как раз в тот момент, когда двадцать семь заряженных сахаром глоток грянули песню «Колеса автобуса крутятся-вертятся». Я ухватился за ближайшее сиденье, чтобы не упасть, и обнаружил, что сел на чей-то недоеденный бутерброд с арахисовым маслом.

— Мистер Райкер! — Маленькая ручка дернула меня за рукав. — Эмму стошнило!

Я резко обернулся и увидел в третьем ряду зеленую девочку. Ее новенький карандаш и ластик-фугу, зажатые в кулаках, теперь были украшены чем-то, что явно не продавалось в сувенирном.

— Ох, черт, — пробормотала Лилия, бросаясь в бой со скоростью, достойной олимпийских спортсменов. Она достала из-под сиденья аптечку, одновременно крикнув водителю съехать на обочину.

— АКУЛА! — завопил Томми, дико тыча пальцем в городской автобус, поравнявшийся с нами.

Началось столпотворение. Дети ныряли под сиденья. Две девочки использовали купленных кукол-дельфинов как щиты. Пацан на заднем ряду начал швырять сувенирные ракушки в предполагаемую угрозу.

— Это не акула! — рявкнул я, бросаясь в проход.

Водитель ударил по тормозам. Я полетел лицом вперед на липкий пол, приземлившись в паре сантиметров от блевотины Эммы.

Я отскочил от пола. Через окна я увидел трех людей в масках,