Ненужная жена ледяного генерала - Юлий Люцифер

крепость молчит громче всего”.Я перечитала записку дважды.Потом в третий раз.Слова расплылись перед глазами, но смысл стал только острее.Прежняя Лиора знала.Не все, возможно. Но достаточно, чтобы спрятать предупреждение.Я сжала лист в пальцах.За дверью послышались шаги.Не стражника. Другие. Тише.Я быстро сложила записку и спрятала за корсаж платья.Ручка двери медленно повернулась.Стражник снаружи ничего не сказал.А ледяное пламя в камине вдруг погасло.Комната провалилась в темноту.И из этой темноты, совсем близко, кто-то тихо прошептал:— Седьмая башня помнит не всех. Только тех, кого еще можно вернуть.

Глава 3. Седьмая башня молчит не для всех

Глава 3. Седьмая башня молчит не для всех

Темнота в комнате была неправильной.Не ночной, не уютной, не той, что ложится на стены после заката и постепенно смягчает углы. Эта темнота пришла резко, как приказ. Ледяное пламя в камине погасло без дыма, без треска, без последнего синего язычка. Просто исчезло, будто кто-то стер его с воздуха.Я стояла у шкафа, прижимая ладонь к корсажу, под которым лежала записка прежней Лиоры.“Не дай им снять твое имя с седьмой башни”.И почти сразу после этого — шепот.Седьмая башня помнит не всех. Только тех, кого еще можно вернуть.Голос был не мужской и не женский. Не старый, не молодой. Он звучал так, как могла бы звучать закрытая дверь, если бы умела предупреждать.— Кто здесь? — спросила я тихо.Ответа не было.За дверью кто-то прошел. Шаги удалились по коридору. Стражник, поставленный охранять меня, не поднял тревоги. Значит, или он ничего не слышал, или его уже не было на месте.Прекрасно.Чужая крепость, чужое тело, муж, который утром пытался снять мое имя с ворот, мягкая соперница с лекарскими настойками, совет, способный объявить меня нестабильной, и теперь еще голоса в темноте.Я закрыла глаза на один вдох.Паниковать потом.Сначала — проверить дверь.Я подошла к ней осторожно, стараясь не задеть подолом кресло. В темноте комната стала иной: не спальней, а ловушкой, где каждая вещь будто ждала, когда я совершу ошибку. Дверная ручка оказалась холодной. Я повернула ее.Не заперто.За порогом коридор был пуст.Факелы с голубым ледяным огнем горели в нишах, но странно тускло, как если бы крепость не хотела, чтобы свет добрался до моего крыла полностью. На полу лежала тонкая полоса инея, ведущая от моей двери налево.Куда-то вглубь.Я выглянула.Стражника не было.Еще утром это показалось бы удачей. Теперь — плохим знаком.— Эй, — негромко позвала я.Тишина.Не просто отсутствие ответа. В коридоре не было обычных звуков большого дома: шагов, далекого стука посуды, скрипа дверей, человеческого дыхания за стенами. Крыло будто вырезали из крепости и оставили отдельно.Я могла вернуться в комнату, закрыть дверь и ждать утра.Разумный выбор.Но в этом мире разумный выбор для Лиоры Невант уже однажды закончился белым платьем у ворот.Я вытащила из шкафа темную накидку, накинула на плечи и спрятала записку глубже за край корсажа. Потом сняла с пальца тонкую ледяную пластину, похожую на брачную печать.Вернее, попыталась снять.Пластина не сдвинулась.Она сидела в коже так, будто была не украшением, а частью тела. От прикосновения к ней по пальцам пошел холод.— Хорошо, — прошептала я. — Значит, идем вместе.И вышла.Иней на полу вел к лестнице.Я шла медленно, считая повороты. Первый коридор — семь дверей. Второй — окно с трещиной в левом нижнем углу. Узкая лестница вниз, затем короткий переход с гобеленом, на котором кто-то когда-то вышил белого зверя, но теперь нитки расползлись, и зверь походил на пятно.Запоминать путь было почти физической необходимостью.Карн-Эйд не вызывал доверия.В какой-то момент я поняла, что иду не к главному коридору, а глубже в старую часть крепости. Камень здесь был темнее, свет — слабее, воздух — холоднее. На стенах попадались знаки семи башен: возвращение, ожидание, верность, скорбь, долг, имя и дом. Я не знала их названий, но знала смысл. Он проступал в голове, как проступает на бумаге старый текст, если поднести его к пламени.Знак возвращения был похож на распахнутую дверь.Знак имени — на тонкую вертикальную черту внутри круга.Знак дома — на ладонь под крышей.Седьмая башня.Какая из них седьмая?В записке не было объяснений. Может, прежняя Лиора знала, а я должна была унаследовать знание вместе с телом. Только тело делилось неохотно: боль, обрывки, шепот стен — пожалуйста, а полезные сведения приходилось вытаскивать по капле.На очередном повороте иней закончился.Я остановилась.Передо мной были три арки.Левая вела к лестнице вверх. Правая — в узкий коридор, где горел одинокий синий огонь. Средняя была закрыта решеткой из черного металла. На решетке висела печать в форме снежинки, слишком правильной, слишком новой для этих старых стен.Не идти туда, подсказал здравый смысл.Конечно, именно туда мне и нужно.Я коснулась печати.Холод ударил в пальцы так резко, что я отдернула руку. На коже остался белый след.— Трогать чужие запреты опасно, госпожа Невант.Голос прозвучал сзади.Я обернулась.У стены, в тени между двумя голубыми факелами, стоял мужчина лет сорока с небольшим. Худощавый, высокий, в темном сюртуке старого покроя. Светлые волосы у висков уже тронула седина. В руке он держал черную трость с серебряным набалдашником, и на эту трость опирался не как больной человек, а как тот, кто привык, что его недооценивают.Лицо узкое, внимательные глаза, губы с легкой насмешливой складкой.Я сразу поняла, кто это.Ортен Вейш.Не из памяти даже. Из того самого слабого доверия, которое отозвалось в теле, когда в малом зале я подумала о нем.— А подчиняться чужим запретам всегда безопасно? — спросила я.Мужчина чуть склонил голову.— Не всегда. Но обычно дольше живешь.— Вы меня искали?— Нет.— Тогда почему вы здесь?— Мой кабинет через два поворота отсюда. А вы крадетесь по старому архивному крылу в ночной накидке и с лицом женщины, которая либо нашла плохую тайну, либо собирается ее найти.— И вы решили понаблюдать?— Сначала. Потом вы попытались сунуть пальцы в печать Роннелей, и мне стало жаль ваших пальцев.Я посмотрела на решетку.— Это печать Весты?— Рода Роннель. Но госпожа Веста наверняка сказала бы, что никакого отношения к ней не имеет, кроме заботы о безопасности крепости.— Вы ей не верите.Ортен Вейш сделал шаг вперед. Трость тихо стукнула о камень.— Я много кому не верю. Это экономит время.— Мне тоже?— Вам особенно.Честно.Почти приятно.— Тогда почему разговариваете?— Потому что сегодня утром крепость назвала вас госпожой северных ворот, а старый дом редко ошибается так эффектно.Я всмотрелась в его лицо.— Вы были на площади?— Я был там, где меня не должны были видеть.— Удобная привычка.— Профессиональная. Я смотритель северных договоров, госпожа Невант. Моя работа