Ненужная жена ледяного генерала - Юлий Люцифер

ней никогда ничего не писали.Одна женщина рвалась к двери, ее удерживали две служанки.— У меня там дочь! — повторяла она. — Я знаю, что дочь! Я помню косу. Помню, как она смеется. Но имя… дайте мне ее имя!Сайрен остановился.Мне показалось, что он сейчас отдаст приказ. Любой. Привычный. Жесткий. Чтобы вернуть миру форму.Но он молчал.Потому что здесь приказ не работал.Я подошла к женщине.— Что у нее было с собой?Она уставилась на меня мутными от слез глазами.— Что?— У вашей дочери. Любимая вещь. Игрушка, лента, чашка, что угодно.— Лента… нет… варежка. Желтая варежка. Она одну потеряла весной и плакала, потому что бабушка вязала…Женщина осеклась.— Бабушка… как ее звали? Как звали мою мать?Сайрен сжал пальцы в кулак.Я увидела это боковым зрением.— Варежка где?— В комнате. В сундуке у окна. Кажется.Я коснулась пустой таблички.Дерево было холодным. Пустым сверху. Но глубже — нет. Там осталось место от букв, как на коже остается след от кольца.— Откройте дверь, — сказала я.Стражник посмотрел на Сайрена.Тот кивнул.Дверь открыли.В комнате было трое детей.Две девочки сидели на кровати, прижавшись друг к другу. Мальчик стоял у окна и не плакал — только смотрел в стекло слишком взрослым взглядом. Четвертой девочки не было.— Здесь трое, — прошептала служанка. — Всегда было трое?Женщина за моей спиной застонала.Я вошла.Комната пахла теплой тканью, детским сном и чем-то стертым. У окна действительно стоял сундук. Я открыла его, перебрала платки, рубашки, маленькие чулки. На самом дне нашла одну желтую варежку с кривой вышитой птицей.Как только я взяла ее в руки, под пальцами вспыхнуло тепло.Не сильное. Детское. Живое.Снег на подоконнике. Маленькая ладонь в большой женской руке. Смех. “Не снимай, простудишься”. “Я не снимаю, я птицу показываю”. И имя, тонкое, звонкое, почти потерянное.— Эльна, — сказала я.Женщина вскрикнула:— Эльна!В воздухе что-то щелкнуло.Пустая табличка на двери покрылась инеем, потом иней треснул. На дереве проступили буквы: Эльна Мирт.У дальней стены дрогнула тень.Сначала я подумала, что это игра света. Но потом в комнате, там, где секунду назад никого не было, проступила маленькая девочка лет пяти в ночной рубашке и одной желтой варежке на руке. Она сидела на полу, обняв колени, и смотрела на нас так, будто все это время была здесь, а мы просто забыли, как ее видеть.— Мама? — спросила она.Женщина бросилась к ней.Дети заплакали уже все сразу.Я отступила к стене, потому что ноги стали слабыми. Варежка в моей руке остыла.В дверях стоял Сайрен.Не двигался. Не говорил. Только смотрел на девочку, которую крепость только что вернула по одному имени.Веста пришла через несколько минут.И вошла так, будто появилась в нужный миг сама судьба: белый мех, гладкая прическа, спокойное лицо, лекарская сумка в руке. За ней — лорд Хайр и еще двое советников. Конечно. Случайно никто из них не опоздал.— Что произошло? — спросила Веста.Мать держала девочку на руках и плакала.— Госпожа Невант вернула Эльну, — сказал мальчик у окна.Веста повернулась ко мне.Мягко. Почти с тревогой.— Вернула?— Напомнила крепости ее имя, — сказала я.Веста подошла к девочке, но та спряталась лицом в плечо матери.— Не хочу, — пробормотала она.Лицо Весты не изменилось.— Я только посмотрю, не навредил ли тебе всплеск.— Она не хочет, — сказала я.— Дети часто боятся после потрясения.— Взрослые тоже. Но это не дает вам права трогать их без согласия.Лорд Хайр недовольно нахмурился:— Госпожа Невант, не мешайте лекарской проверке. После вашего вмешательства…— После моего вмешательства ребенок снова сидит у матери на руках.— Именно поэтому нужно понять, какой ценой.Сайрен наконец заговорил:— Осмотр позже. При матери. Без зелий.Веста медленно повернулась к нему.— Сайрен, если память ребенка была выдернута из защитной сетки, промедление опасно.— Я сказал: позже.— Как прикажете.Опять это покорное “как прикажете”.Только теперь оно прозвучало слишком чисто.Советники переглянулись. Я увидела, как быстро они собирают новую картину: Лиора проявила силу, но сила неизвестна; неизвестное опасно; опасное нужно ограничить; Веста разумна; Сайрен колеблется.Именно так создают правду, удобную для протокола.К вечеру крепость уже гудела от слухов.Меня вернули в покои не силой, но с таким количеством “охраны”, что разница стала совсем тонкой. Сайрен ушел в военный зал. Веста — в лекарское крыло, хотя я не сомневалась, что по пути успела утешить нужных людей. Ортен исчез с договором, пообещав узнать, кто давал разрешение на печать у старого прохода.Я осталась одна.Но ненадолго.Перед самым ужином пришла старшая служанка. Женщина лет пятидесяти, сухая, с туго убранными волосами и лицом человека, который привык выживать в доме, где любое слово может стать доносом.— Госпожа Невант, вас приглашают в большой очаговый зал.Я подняла взгляд.— Кто приглашает?— Генерал.— На допрос?Служанка замялась.— На ужин совета.Интересно.Утром меня снимали с ворот. Днем допрашивали. Вечером зовут к общему столу. Северное гостеприимство развивалось стремительно.— Зачем?— Объявление, госпожа.— Какое?Служанка опустила глаза.— Мне не сказали.Конечно.Я выбрала не белое платье. Ни за что.В шкафу нашлось темно-синее, почти черное, с высоким воротом и узкими рукавами. Строгое, закрытое, без лишней вышивки. На груди — серебряная застежка в форме тонкой ветви. Волосы я собрала сама, неумело, но крепко. В зеркале Лиора выглядела бледной, уставшей и совершенно не готовой играть покорную изгнанную жену.Хорошо.Большой очаговый зал располагался в центре крепости.Название оказалось насмешкой: очаг там был, огромный, в человеческий рост, но горело в нем все то же голубое ледяное пламя. Оно красиво плясало над черными поленьями и не давало тепла. Над очагом висел знак дома — ладонь под крышей. Сейчас ладонь была покрыта инеем.За длинным столом сидели члены совета, старшие офицеры, несколько родовитых дам и мужчины в мехах. Сайрен стоял во главе зала, не у стола. Рядом с ним — Веста.Не сбоку, не среди гостей.Рядом.На ней было платье цвета светлого льда, простое и безупречное. Волосы перехвачены серебряной лентой. На лице — мягкая усталость человека, который весь день спасал других. Кто-то из женщин смотрел на нее с откровенным сочувствием. Кто-то — с надеждой.Я вошла, и разговоры стихли.Не из уважения.Из жадного ожидания.Сайрен повернулся ко мне.Наши взгляды встретились через весь зал.Я сразу поняла: он не хотел, чтобы я узнала это при всех. Или, наоборот, хотел именно при всех, чтобы я не смогла сорваться? С ним пока было трудно. Он делал шаг к разуму, потом два — обратно к приказу.— Госпожа Невант, — сказал он официально.Не “Лиора”.Не “моя жена”.Госпожа Невант.Как удобно для зала.Я прошла вперед и остановилась не у свободного места, которое мне указали сбоку, а в нескольких шагах от него.— Генерал.Кто-то