Ненужная жена ледяного генерала - Юлий Люцифер

Вы потрясающе быстро переходите от “что здесь происходит” к “пойдем в запрещенное место”.— Меня утром чуть не стерли с ворот. Ускоренный курс местной осторожности я считаю проваленным.— Седьмая башня ночью опасна.— Днем мне тоже не очень понравилось.Он сложил записку и вернул мне.— Не сегодня.— Почему?— Потому что в башню нельзя идти, не понимая договора. Иначе вы услышите не правду, а ее осколки. Осколки режут.— У меня нет времени.— У вас его больше, чем было утром. Ворота вам его купили. Не тратьте глупо.Я сжала записку.Он был прав.Бесит, когда правы не те, кого хочется послать.— Тогда показывайте договор.Ортен усмехнулся краем губ.— Вот это уже разумное безумие.Он подошел к самому дальнему шкафу. Достал из-за ряда пустых переплетов длинный черный футляр и положил его на стол. Замки на футляре были не металлические — костяные, с мелкими символами. Ортен коснулся каждого набалдашником трости.Щелк.Щелк.Щелк.Крышка открылась.Внутри лежал свиток из плотной темной кожи. Не пергамент. Именно кожа, тонкая, выделанная до мягкости, с серебряными краями. От него пахло снегом, дымом и чем-то теплым, почти хлебным.— Брачный рубежный договор Лиоры Невант и Сайрена Вольт-Рейна, — сказал Ортен. — Копия старая, не заверенная последней реформой печатей. За хранение такой меня могут отправить считать ледяные трещины на внешней стене до конца жизни.— Вас пугает?— Скука — да. Наказание — умеренно.Он развернул свиток.Буквы были незнакомые. Угловатые, тонкие, похожие на следы коньков на льду. Но стоило мне всмотреться, как смысл начал проступать.Не переводом.Памятью тела.“В год сорок седьмой от Великого смыкания северных рубежей заключается договор между домом Невант и домом Вольт-Рейн…”Я читала медленно, скользя взглядом по строкам.Сайрен Вольт-Рейн принимает Лиору Невант в крепость Карн-Эйд не как гостью, не как заложницу, не как украшение власти, а как…Там было стерто.Не чернилами.Слово в середине фразы было не зачеркнуто и не выскоблено. Оно будто замерзло изнутри. На его месте лежала белая ледяная пленка, плотная, гладкая, непроницаемая.Я коснулась ее взглядом, и в висках кольнуло.— Что там было?Ортен молчал.— Вы знаете.— Догадываюсь.— Это разные вещи?— В договорах — очень.Я подняла на него глаза.— Не играйте со мной в советника.Он не обиделся.Наоборот, кажется, одобрил.— В старых рубежных браках жена генерала именовалась не домашним якорем. Это поздняя унизительная замена. Изначально было другое слово.— Какое?— Равнодержательница.Слово прозвучало странно. Тяжело. Почти торжественно.— Равная держательница защиты?— Не войска. Не приказа. Возвращения, внутреннего щита, человеческой памяти крепости. Генерал держал лед. Жена — то, ради чего лед не должен был стать смертью.Я снова посмотрела на вымороженное место.— Кто-то убрал это из договора.— Да.— И заменил на “домашний якорь”.— Позже, в официальной копии.Меня затошнило от злости.Не яркой, не крикливой. Холодной. Очень подходящей этому месту.— То есть Сайрен подписал один договор, а потом жил по другому?— Сайрен подписал то, что ему прочли на церемонии. Вопрос в том, что он запомнил, а что ему позволили забыть.— Вы его оправдываете?— Нет. Взрослых мужчин, особенно генералов, вредно оправдывать. Они потом начинают верить, что последствия их не касаются. Я говорю, что подлог старше его сегодняшнего решения.Я вспомнила лицо Сайрена у ворот. Его спокойное “подтверждаю”. Его “бесполезная связь”. Его позднее “что ты чувствуешь?”.— Он все равно согласился снять мое имя.— Да.— После этого прошлые подлоги не делают его невиновным.— Нет.Вот за это Ортен мне понравился окончательно.Он не пытался сгладить. Не лечил красивыми словами. Не говорил, что Сайрен хороший, просто заблуждался. Заблуждения, за которыми стоят чужие сломанные жизни, не становятся мягче от хорошей осанки.Я снова наклонилась к свитку.После вымороженного слова шли строки о семи башнях.“Имя Лиоры Невант вписывается в ворота, источник и Седьмую башню до тех пор, пока…”Дальше снова лед.Но здесь лед был темнее.Не белая пленка, а серый мутный нарост, похожий на замерзший дым.— И тут стерто.Ортен подошел ближе.— Это хуже.— Почему?— Первое слово просто выморожено. Его скрыли. А здесь клятву не скрыли — ее повредили.— Можно восстановить?— Теоретически. Нужен первичный след.— Где?Он посмотрел на меня.— В Седьмой башне.Тепло в моей брачной печати на пальце дрогнуло. Тонко, болезненно.— Значит, туда.— Не сейчас, — повторил Ортен. — Сначала я должен понять, какие запреты стоят между вами и башней.— Печать Роннелей на решетке?— Это внешний замок. Для отвода глаз. Настоящие запреты глубже. На именах, на праве входа, на памяти стражи.— Кто мог их поставить?— Совет, если получил согласие главы крепости.— Сайрена?— Или того, кто действовал его властью.— Лаувен.— Возможно.Снаружи кабинета послышались шаги.Мы оба замолчали.Шаги приближались быстро. Не осторожно, как у подслушивающего слуги. Уверенно. По-хозяйски.Ортен мгновенно свернул договор, но не успел убрать футляр.Дверь открылась без стука.На пороге стоял Сайрен Вольт-Рейн.Без плаща, в темном мундире, с серебряной военной печатью на запястье. Лицо спокойное. Глаза — нет.Он посмотрел сначала на меня. Потом на Ортена. Потом на черный футляр на столе.— Любопытно, — сказал он. — Мне сообщили, что госпожа Невант отдыхает в своих покоях.Ортен мягко улыбнулся:— Видимо, покои оказались недостаточно убедительны.Сайрен не оценил.— Оставьте нас.— Это мой кабинет, генерал.— Ортен.Всего одно имя.Но в нем было предупреждение.Ортен постучал пальцами по трости.— Вы врываетесь ночью в архивное крыло, находите здесь свою жену рядом со старым договором и хотите, чтобы я ушел? Нет, Сайрен. В такие минуты смотрители договоров обычно остаются. Потом меньше лжи в протоколе.Слово “жену” Сайрен не поправил.Я заметила.Он тоже понял, что я заметила.— Лиора, — сказал он, — почему ты покинула крыло без охраны?— Потому что охрана исчезла.Его взгляд стал острее.— Что значит исчезла?— У моей двери никого не было.Сайрен повернул голову к коридору.На скулах у него проступило напряжение.— Я поставил двух людей.— Поздравляю. Теперь у вас на два вопроса больше.Ортен тихо хмыкнул.Сайрен сделал вид, что не услышал.— Что вы нашли?— А вы как думаете? — спросила я.— Я думаю, ты не понимаешь, насколько опасно лезть в старые рубежные документы без проводника.— У меня был проводник.— Ортен любит считать себя исключением из всех правил.— Потому что многие правила писались людьми хуже меня, — заметил Ортен.Сайрен бросил на него тяжелый взгляд.— Не сейчас.— Именно сейчас. У вашей жены сегодня пытались снять имя с ворот по документам, которые, возможно, подделаны. Я бы сказал, момент подходящий.Сайрен медленно повернулся к столу.— Покажите.Ортен не двинулся.— Нет.В комнате стало так тихо, что желтое пламя лампы казалось слишком громким.— Это приказ, — сказал Сайрен.— А это старый брачный договор, генерал. Его нельзя читать приказом. Только правом.— У меня есть право.— Возможно. Но после того, что случилось у ворот,