Ненужная жена ледяного генерала - Юлий Люцифер

тихо ахнул. Видимо, прежняя Лиора не называла мужа титулом таким тоном.Сайрен выдержал паузу.— После сегодняшних событий совет считает необходимым усилить контроль над внутренними защитами крепости.— Совет считает? — спросила я.Лорд Хайр стукнул пальцами по столу.— Госпожа Невант, не перебивайте главу крепости.— Я уточняю. У меня сегодня день уточнений.Несколько офицеров опустили глаза, пряча реакцию.Сайрен не позволил себе ни тени улыбки.— Решение принято мной.— Тогда продолжайте.Он чуть сузил глаза.— Госпожа Веста Роннель временно займет гостевое крыло у военного очага и получит доступ к лекарским печатям внутреннего круга.В зале стало тихо-тихо.Вот оно.Генерал приводит другую к очагу.Не к себе в спальню, нет. Не так грубо. Не так легко обвинить. Он вводит ее в сердце крепости под видом необходимости. К военному очагу, к внутреннему кругу, к печатям. Дает ей место, которое все увидят и каждый истолкует правильно.Будущая жена.Будущая опора.Замена.Веста опустила глаза, словно это назначение ее тяготило.Какая скромная победа.— Разумное решение, — сказал один из советников. — После нестабильного проявления теплого узла…Я повернула голову.— После чего?Он осекся.Лорд Хайр вмешался:— Госпожа Невант, никто не умаляет вашего сегодняшнего участия.— Участия?Я медленно посмотрела на Сайрена.— Я правильно понимаю, генерал? Когда крепость назвала меня госпожой северных ворот, это “нестабильное проявление”. Когда я вернула ребенку имя, это “участие”. А когда госпожа Роннель получает доступ к внутренним печатям, это “усиление защиты”.Веста подняла на меня глаза.— Я понимаю, как это может выглядеть для вас.— Правда?— Вы пережили трудный день. Ваше положение изменилось. Вам кажется, что любое решение направлено против вас.— Мне не кажется. Я просто умею считать.Сайрен произнес негромко:— Лиора.— Нет, генерал. Позвольте я договорю. Утром вы пытались снять мое имя с ворот на основании договора, который, как выяснилось, может быть поврежден. Днем в крепости начались провалы памяти. К вечеру женщине, чей род ставил печати на старых проходах, дают доступ к внутреннему кругу. И все это называется заботой о безопасности?В зале зашептались.Веста побледнела.На этот раз без игры или с игрой лучше прежней.— Вы обвиняете мой род?— Я задаю вопрос.— При всех?— Меня тоже при всех называли бесполезной. Здесь, кажется, так принято.Сайрен сделал шаг от очага.— Достаточно.— Нет.Слово вылетело спокойно.Но зал услышал.Я повернулась к нему всем корпусом.— Если вы вводите госпожу Роннель к военному очагу, я требую доступ к брачному договору.Лорд Хайр поднялся.— Невозможно.— Почему?— Вы не член совета.— Зато я, если верить сегодняшним воротам, часть защиты крепости.— Это не установлено.— Тогда не установлено и то, что мой брак можно расторгнуть без последствий. Однако вы пытались.Сайрен молчал.Я смотрела только на него.— Мне нужен официальный доступ к полной версии договора. Не копии, которую удобно читать совету. Не пересказ. Не выписка. Полный рубежный договор Лиоры Невант и Сайрена Вольт-Рейна со всеми приложениями, печатями, правками и основаниями для обряда Снятия Имени.Веста тихо сказала:— Госпожа Невант, такие документы требуют подготовки. Вы можете неверно понять старые формулы и навредить себе.Я даже не посмотрела на нее.— Как удачно, что рядом есть люди, которые всегда готовы понимать за меня.Сайрен наконец заговорил:— Зачем тебе договор?— Чтобы узнать, кем я была до того, как вы все решили, что я никто.Ответ попал в цель.Я увидела это по тому, как он чуть изменился в лице. Не много. На нем вообще все менялось скупо. Но достаточно.— Доступ к договору будет, — сказал он.Лорд Хайр резко повернулся:— Генерал!— Будет, — повторил Сайрен. — В присутствии смотрителя договоров, двух свидетелей и меня.— И без госпожи Роннель, — добавила я.Веста опустила ресницы.— Если мое присутствие вас тревожит…— Тревожит не присутствие. Тревожит ваша привычка объяснять любую правду моей нестабильностью.Сайрен посмотрел на Весту.Потом на меня.— Без госпожи Роннель, — сказал он.Теперь зал зашумел сильнее.Веста осталась неподвижной. Но рука ее на миг сжалась на серебряной ленте у пояса.Маленькая трещина в безупречной мягкости.Я не успела почувствовать победу.Потому что очаг погас.Голубое ледяное пламя просто свернулось внутрь, как цветок перед морозом. Зал погрузился в серый полумрак. Кто-то вскрикнул. Офицеры поднялись. У дальней стены посыпался иней — не с потолка, не с окна, а прямо из камня.Сайрен развернулся к очагу.— Печати!Три служителя бросились к каменным чашам у стен. Их пальцы засветились голубым. Но пламя не вернулось.Вместо него из глубины очага донесся звук.Кап.Кап.Кап.В полной тишине он был страшнее крика.Сайрен побледнел.Веста тоже услышала и впервые забыла сделать печальное лицо.Ортен, стоявший у боковой двери — когда он успел прийти? — тихо сказал:— Источник.Я повернулась к нему.— Что?— Теплый источник под крепостью. Он не капает. Он течет.Кап.Кап.Кап.На черном камне очага выступила белая корка.Иней побежал по знаку дома над пламенем, закрыл ладонь, крышу, последнюю тонкую линию тепла.Сайрен резко направился к выходу.Но не успел дойти.В зал вбежал солдат, на ходу сбивая дыхание.— Генерал! Нижний источник…Он осекся, увидев погасший очаг.— Говори, — сказал Сайрен.Солдат сглотнул.— Он замерз. Полностью.По залу прошел ужас.Не шум. Не паника.Именно ужас — глубокий, старый, родовой, будто каждый в Карн-Эйде с детства знал: если теплый источник замерзнет, крепость начнет умирать.Я почувствовала, как под кожей у пальца ожила брачная печать.Она жгла сильнее, чем раньше.А потом из погасшего очага поднялся тонкий пар.Не холодный.Теплый.Он протянулся ко мне одной-единственной светлой нитью и коснулся запястья.Весь зал увидел.Веста тоже.Сайрен смотрел на мое запястье так, словно перед ним был не знак спасения, а приговор его прежней уверенности.И в тишине, где только что умер очаг, камень под нашими ногами тихо произнес:— Держательница, верни сердце.

Глава 5. Теплый узел

Глава 5. Теплый узел

Камень произнес это не голосом.Скорее вся крепость на миг стала грудью, в которой скопился последний воздух, и выдохнула два слова:— Держательница, верни сердце.После этого зал не взорвался криками.Люди замерли.Иногда страх бывает громким: плач, беготня, приказы, стук упавшей посуды. А иногда он становится таким плотным, что все вокруг перестает двигаться. В большом очаговом зале Карн-Эйда замерли даже языки ледяного пламени в боковых чашах. Те, что еще не погасли, горели низко, синими иглами, будто боялись поднимать свет выше.Теплая нить у моего запястья дрожала.Она тянулась из мертвого очага — тонкая, почти прозрачная, золотистая только на самом краю. Не обжигала. Не ласкала. Просила.Нет, не просила.Звала.Веста первой нарушила тишину.— Нельзя позволять ей касаться источника.Сказала негромко, почти спокойно. Но зал услышал.Я медленно повернула голову.— Как быстро вы понимаете, чего нельзя делать.— Источник — сердце крепости, — ответила она. — После нестабильного отклика у ворот любое вмешательство может разрушить остатки тепла.— Остатки тепла только что позвали меня.—