Нежеланная гувернантка снежного князя - Алекс Скай

— Да.

Управляющая скользнула взглядом по её платью, косе, лицу. Остановилась на чашке, к которой Алиса не притронулась.

— Завтракать следует до встречи с детьми.

— Я поем после.

— После первой встречи аппетит обычно пропадает.

— Тогда тем более не стоит торопиться.

Марта опустила глаза, но Алиса заметила, как у неё дрогнули губы.

Леди Берта не оценила.

— Его светлость приказал допустить вас в детскую галерею на час. Под моим присмотром. Без прогулок, без посторонних разговоров, без открытых окон, без прикосновений к запечатанным дверям.

— Я могу разговаривать с детьми?

— Если они заговорят первыми.

— А если нет?

— Тогда будете молчать.

— Прекрасный метод воспитания.

— Это не воспитание. Это сохранение порядка.

Алиса подняла с кресла серый платок, который принесла Марта, и накинула его на плечи.

— В таком случае покажите мне порядок.

Леди Берта задержала на ней взгляд, словно пыталась понять, из чего сделана эта новая гувернантка: из глупости, упрямства или чего-то более неудобного.

Потом развернулась.

Детское крыло при утреннем свете выглядело не менее мрачно, чем ночью. Серебряная дверь стояла в конце галереи, тяжёлая и красивая. На створках волки тянули морды к ветвям родового дерева, а между ветвями были вырезаны маленькие птицы. Алиса заметила это только теперь. Птицы — прозрачные, если бы камень мог быть прозрачным. Наверное, их когда-то покрывали светлой эмалью, но время стёрло почти всё.

У двери стояли двое стражников.

Один совсем молодой, с испуганными ресницами, второй старше, с длинным шрамом у подбородка. При появлении леди Берты они распрямились.

— Ночью? — спросила управляющая.

Старший стражник бросил быстрый взгляд на Алису.

— Без происшествий, миледи.

— Мне нужен ответ, а не удобная фраза.

— Княжна не покидала комнату. Наследник был в галерее до второго колокола, потом вернулся сам.

— Почему не доложили?

Стражник сжал челюсть.

— Его светлость приказал не тревожить детей, если они не выходят за серебряную черту.

Леди Берта поджала губы, но спорить не стала.

Алиса посмотрела вниз. На полу перед дверью действительно была тонкая серебряная линия, вплавленная в камень. Не просто украшение. Граница. Слишком красивая для решётки и слишком холодная для порога.

— Они не могут выйти? — спросила Алиса.

— Могут, — сказала леди Берта. — Если им разрешат.

— Кто?

— Дом.

Ответ прозвучал так, будто речь шла о живом существе.

Берта достала из связки длинный ключ. Он был не металлический, а белый, костяной на вид, с узором из переплетённых снежинок. Когда ключ вошёл в замок, дверь тихо вздохнула.

Алиса не вздрогнула. Почти.

За серебряной дверью оказалось теплее, чем она ожидала. Не уютно, но не ледяно. Длинная галерея с окнами на внутренний двор, несколько дверей по обе стороны, ковёр с выцветшими зверями, низкие шкафы с игрушками, длинный стол у стены. На столе лежали деревянные кубики, перья, листы плотной бумаги, коробка с мелками. Всё было расставлено аккуратно, но не по-детски. Так убирают в комнате, где игрушки служат доказательством заботы, а не поводом для игры.

У дальнего окна сидел мальчик.

Алиса узнала его сразу, хотя видела только портрет младенца и слышала несколько слов через дверь. Эйран был худой, темноволосый, в тёмной рубашке с высоким воротом. Сидел очень прямо, почти неподвижно. Перед ним лежал лист. В руке — угольный мелок. Он не поднял головы, когда они вошли.

На листе вырастала башня.

Чёрная, узкая, с окнами, похожими на пустые глаза. Вокруг башни мальчик нарисовал небо, исчерченное белыми линиями. Но самые страшные линии были не в небе, а внизу: они тянулись от башни к маленьким фигуркам людей, как цепи.

У зеркала стояла девочка.

Мира была меньше, чем Алиса ожидала. В белом платьице с синими лентами она казалась почти прозрачной на фоне замёрзшего стекла. Кудри спадали на плечи беспорядочно, будто их расчесали утром чужие руки и тут же сдались. Девочка прижимала к груди стеклянную птицу без одного крыла.

Зеркало перед ней было закрыто тонкой серой тканью.

И всё равно Мира смотрела именно туда, где под тканью должно было быть отражение.

— Нет, — сказала девочка тихо.

Алиса остановилась у порога.

Леди Берта раздражённо выдохнула.

— Княжна, с вами пришла новая гувернантка. Следует повернуться и поприветствовать её.

— Нет, — повторила Мира, но уже не управляющей.

Она говорила с зеркалом.

Алиса видела это по наклону головы, по напряжённым плечам, по тому, как маленькие пальцы сжимали стеклянную птицу.

— Мира, — сказала леди Берта холоднее.

Девочка вдруг засмеялась.

Тонко. Пусто. Не потому, что ей было весело, а потому что смех спасал от чего-то другого. Ткань на зеркале чуть дрогнула, хотя окна были закрыты.

Молодой стражник за спиной Алисы шумно сглотнул.

Эйран перестал рисовать.

Алиса сделала один шаг вперёд.

— Доброе утро, — сказала она.

Мира не повернулась.

— Она говорит, вы уйдёте.

— Кто? — спросила Алиса.

Леди Берта резко сказала:

— Княжна фантазирует. Не поддерживайте.

Алиса не посмотрела на управляющую. Она смотрела на девочку — точнее, на её спину. Важно было не требовать глаз. Вчера ей велели не смотреть детям в глаза. Сегодня она сама решила: сначала не заставлять их смотреть в её.

— Возможно, уйду, — сказала Алиса. — Люди вообще часто куда-нибудь уходят. Вопрос в том, возвращаются ли они потом.

Мира перестала смеяться.

— Вы вернётесь?

— Если обещала, то да.

Эйран поднял голову.

Глаза у него были серо-синие. Слишком серьёзные для семи лет. Не мёртвые, как говорила предыдущая гувернантка. Уставшие. Недоверчивые. Взрослые не в смысле мудрости, а в смысле раннего знания: если поверить не тому человеку, будет больно.

Алиса выдержала его взгляд не как вызов, а как встречу. Не стала улыбаться слишком широко. Не сказала «здравствуй, хороший». Дети, которых боятся, обычно не верят сладким словам.

— Ты Эйран, — сказала она. — Я Алиса.

Леди Берта кашлянула.

— Госпожа Алисандра Вейр.

— Алисандра — для документов, — спокойно сказала Алиса. — Алиса короче. Если его светлость не возражает, детям удобнее короткое имя.

— Его светлость не давал такого разрешения.

— Тогда можете записать это в перечень моих утренних проступков.

На лице Эйрана ничего не изменилось. Но кончик угольного мелка в его пальцах дрогнул.

Мира медленно повернулась.

Алиса впервые увидела её лицо.

Большие светлые глаза. Острый подбородок. Бледные губы. На щеке — отпечаток складки от подушки. Совсем маленькая девочка, которую