Проклятие прабабки. Род одиночек - Анна Чернышева

Варенька посмотрела на повитуху и улыбнулась. Девочка… Этого она не предусмотрела. Она настолько была уверена, что родится сын, что даже не придумала имени для дочки. Она со вздохом произнесла:

– Ну, раз так, то пусть будет Лидией. Лидочка, как моя бабушка, – решила она, а Федора заулыбалась. Пока Арина принимала послед, да обмывала новоиспеченную мать, Варенька блаженно улыбалась, а Федора еле слышно ворковала над младенцем. Потом барыне перестелили кровать и уложили её, чистую и уставшую, отдыхать. Рядышком положили дочку, которая Варенка сгребла себе на руки.

Ребёнок пригрелся у матери на руках и погрузился в сон. А Федора неслышно прибирала в комнате, прошептав:

– Я Арине в соседней комнате постелю, она до завтра побудет. Научит к груди ребёночка прикладывать, да вас, барыня, осмотрит. Покойной ночи вам, Варвара Александровна! – впервые с почтением назвала по имени и тихонько притворила дверь.

Варенька уснула. Ей снился дом в Хвалынске да сестричка Танечка, которая убегала от неё, весело смеясь и смешно перебирая своими крошечными ножками. Не было у Вареньки тогда к сестре ни зависти, ни обиды, ни злости. Сон был светлый и радостный. Проснувшись поутру от крика голодной дочки, Варенька больше о Танечке и не вспоминала.

В деревне не нашлось кормилицы, поэтому ей пришлось кормить Лидочку самой. С непривычки грудь Вареньки сильно болела, трещины да болячки не сходили с нежной кожи. Федора делала всё возможное, чтобы помочь новоиспечённой матери: исправно готовила мазь из оливкового масла и воска, сворачивала чистую тряпицу и давала мусолить новорожденной, чтобы хоть немного её отвлечь. Но тщедушная Варенька ела мало, молока у неё не хватало, и ребёнок постоянно плакал. Варя психовала, совала орущий свёрток Федоре в руки и уходила гулять на двор.

Там, убегая в тишину сада, к самой реке, кричала от досады и топала ногами. Ругалась на жизнь, отчего та несправедлива – запереть её, молодую да красивую, в этой глуши, с одной-единственной прислужницей да с орущим младенцем, который измочалил её в кровь. Отдышавшись и хоть немного выплеснув свою ярость, возвращалась домой, пристыженная, и принимала у Федоры с рук свою дочь, чтобы опять взорваться ближе к ночи.

Так и проходили её дни. Варенька металась, будто в клетке, а поделать ничего не могла. Иван, приходивший поделать мужскую работу во дворе, то и дело приносил разные вести. В губернском городе – Самаре – продолжалась борьба за власть. Вести приходили вместе с железнодорожниками, которые работали на станции, находившейся в трёх верстах от Васильевки. Большевики воевали с другими революционерами, действовала контрразведка и подполье. А в стране, между делом, разгоралась Гражданская война. Только никто пока этого не понимал.

Маленькая Лидочка наконец окрепла и смогла приспособиться к материнской груди. Молоко у Вареньки пришло и теперь дочка активно набирала вес. Округлились щёчки, на ручках и ножках появились младенческие перевязочки. Варенька привыкла к тому, что её жизнь теперь всецело привязана к маленькому пищащему комочку, то и дело пачкавшему пелёнки, и научилась наслаждаться светлыми моментами. Она то и дело нюхала толстенькую складочку между шеей и затылком Лидочки, не веря, что ребёнок может так божественно пахнуть. Она зарывалась лицом между ручек и ножек дочки и целовала голый животик, вызывая у той безудержный громкий смех.

Первая улыбка, первое узнавание – всё это наполняло Вареньку счастьем, и она на мгновение забывала, что заперта одна в большом деревянном доме посреди заснеженной зимы. Письма не приходили. После того, как она отправила одно Толеньке, одно родителям и одно свекрам, она и забыла, что на них нужно ещё ждать ответы. Жизнь шла своим чередом, радуя Варю своей стабильностью и огорчая монотонностью.

Федора же навсегда влюбилась в маленькую Лидочку и не выпускала её из рук. Её одинокое сердце истосковалось по детям, по материнской любви, и она искренне привязалась к малышке и её маме. Федора, грешным делом, была даже рада, что Варенька чаще хотела побыть одна, чем с дочкой. С великим наслаждением истинной бабушки крестьянка, вышедшая уже из своего женского возраста, пестовала любимицу. Бережно купала в тёплой воде, жёлтой от отвара ромашки. С особым тщанием наглаживала тяжёлым чугунным утюгом пелёнки, пела колыбельные и выносила плотно укутанный комок в люльке на улицу – поспать. Свято верила, что детский сон на морозе самый полезный. Ночами прибегала, если Лидочка вдруг раскричится, и подносила Вареньке на ночное кормление, а потом баюкала полночи, чтобы её любимица выспалась. Не жалела Федора ни сил, ни времени для барской дочки. Носилась с ней, как с родной, да радовалась, что привалило ей на старости лет такое счастье.

Между тем снег растаял, побежали ручьи, и в Васильевку пришла настоящая весна. Солнце всё чаще освещало зазеленевшие яблони, Варенька стала подолгу бывать с малышкой на улице. Она чувствовала, что что-то грядёт. Ещё немного – и кончится её заточение на этом острове безмятежности. Впереди было целое лето, которое должно что-то изменить в её жизни. Сердце её ждало бури, ум мечтал скинуть оковы и зажить, наконец, свободной и яркой жизнью. И буря настала.

Глава 4

– Беда, беда, Федора! – Иван стучал в окна и, приглушив голос, повторял одни и те же слова. Когда заспанная Федора открыла ему дверь, жарко шепнул: – Быстрее собирайтесь, да тикайте в лес! Скоро сюда придут!

Федора всполошилась, но никак не могла понять, что случилось:

– Ванюшка, кто придёт? Что такое?

Тот, задыхаясь от волнения, отрывисто говорил:

– Толпа идет! В Давыдовке барский дом разграбили, скоро сюда дойдут! Никто не знает, что вы здесь живёте. Они добро барское забирать идут, а тут целая барыня да барчонок! Одевайте что попроще и в лес! Быстрее!

Федора с криком «Барыня Варварушка!» метнулась по лестнице наверх. Шёл второй час ночи, и дома уже спали. Мерно посапывала Лидочка в кроватке возле Федориной лежанки, давно смотрела десятый сон и сама барыня. Испуганная женщина влетела в покой и неуважительно растолкала спящую:

– Беда, барыня! Вставайте и одевайтесь теплее! Возьмите деньги и что ценного и спускайтесь! Бежать надо! Скорее!

Сонная Варвара смотрела на Федору и пыталась сообразить, что от неё хотят. Но мозг включился быстро. И пока убежавшая прислужница собирала в узелок хлеб, сыр, вчерашний пирог с капустой и докидывала Лидочкины пелёнки, Варвара уже оделась и соображала, что же ценного у неё есть.

Деньги кончились уже давно, на них Федора покупала нужное для хозяйства.