Корона Олимпа - Кейт Ашер

Мой мир онемел.

Я подергала себя за мочки ушей. На ощупь они были обычными. Но тут моё внимание привлекли ловкие пальцы Аполлона, вычерчивающие знаки в воздухе. «Я использовал часть своей силы, чтобы лишить тебя способности слышать», — пояснил он. Я с трудом сдержала вздох, оплакивая музыку, под которую больше не смогу танцевать.

«Это временно, — продолжил он. — Как только я сниму блок, слух вернется. Но сейчас ты в безопасности от сирен».

Брызги воды раскрасили мою кожу, словно веснушки. Я нахмурилась, зажатая между фантомным ощущением прикосновения без звука и давящим весом тишины. Второй всплеск последовал за первым. Затем третий.

Я знала еще до того, как обернуться: три всплеска не сулят ничего хорошего. Я повернула голову и — так и есть: три всплеска означали троих злосчастных богов, прыгнувших за борт в отчаянной попытке добраться до острова сирен.

Я издала раздраженный вздох, игнорируя тот факт, что сама бы нырнула следом, если бы Аполлон не вмешался. Упершись бедрами в балюстраду, я высвободила тьму внутри себя, придавая ей форму иссиня-черного каната. Взмахом запястья я раскрутила его над головой и заарканила барахтающуюся фигуру Архимеда, который был ближе всех. Судя по всему, плавание не входило в число его многочисленных талантов.

Беззвучным рывком я потянула его назад к кораблю, где Аполлон уже соорудил гигантскую сеть из лучей чистого солнечного света, чтобы выловить промокшего бога. Лицо Архимеда выражало полное отчаяние, он яростно пытался вырваться обратно в воду.

Аполлон наклонился и прижал ладони к ушам Арха. На этот раз я увидела, как из его рук вырвался золотистый пузырь, прежде чем исчезнуть, и в глазах Архимеда прояснилось.

Я оставила Аполлона объясняться, а сама попыталась выудить еще одну божественную «рыбину» из этого океана смерти.

Как раз когда я набросила теневую петлю под мышки Келису, моё внимание привлекло какое-то движение под водой. Я замерла, вглядываясь в бурлящие волны. Келис бился, борясь с веревкой, его взгляд всё еще был прикован к проклятому острову.

И снова — вспышка зеленой чешуи промелькнула в глубине.

Нахлынула паника. Я изо всех сил дернула за канат, подтягивая его так быстро, как только могла. Вторая пара рук ухватилась за веревку позади меня — Архимед. Быстрый взгляд подтвердил это. Аполлон стоял наготове, чтобы вычерпнуть Келиса из моря, как гигантским половником из пересоленного морского супа.

Я продолжала тянуть и тащить промокшего бога, пока океан под ним вскипал — огромная пасть стремительно приближалась. У меня были секунды. Может, меньше.

Поверхность океана с ревом разорвалась. Показалась отвратительно огромная змеиная голова, длинные иглоподобные зубы щелкнули в воздухе там, где секунду назад был Келис. Но времени перевести дух не было, как не было времени и на то, чтобы отчитать идиота-повелителя бурь, растянувшегося на палубе рядом со мной. Потому что змей переключил внимание на другую цель: на другого придурка, который всё еще находился в его владениях, пробиваясь сквозь прибой.

Арос.

Ничего не замечая, он греб вперед. Он был уже на три четверти пути к острову, превратившись в крошечное красное пятнышко вдалеке. Далеко за пределами досягаемости моего теневого лассо.

«Я не знаю, что делать!»

Я обменялась паническими взглядами с богами рядом. Мы не могли ничего сделать — только смотреть. Арос рассекал воду, пребывая в блаженном неведении об опасности — зов сирен окутал его слишком плотно. Он не видел, как потемнело небо и как выросла тень зверя за его спиной.

Мои пальцы мертвой хваткой вцепились в перила. Я открыла рот, чтобы закричать, предупредить его, но даже если бы он мог услышать…

Змей ударил. Он вырвался из моря в фонтане пены и чешуи. Зеленое пятно метнулось из глубины, клыки сомкнулись вокруг Ароса прямо во время гребка. Его голова повернулась, наши взгляды встретились в то самое мгновение, когда чудовищные челюсти захлопнулись.

Его лицо исказилось — не в привычном высокомерном вызове, а в первобытном ужасе. Он осознал, как и я, что на этот раз… бог войны проиграет битву.

Арос открыл рот в беззвучном крике, когда зверь утащил его под воду. Он исчез. Просто исчез. Ничего, кроме пузырей и вспышки красного под волнами.

Колени подогнулись. Я рухнула, беззвучно крича от отчаяния, но вместо того чтобы удариться о старую палубу, меня подхватили чьи-то мокрые мускулистые руки.

Я была слишком раздавлена свежей болью утраты, чтобы думать о том, чьи они. Мне было плевать, что час назад я была в ярости на него, и плевать, что он тоже скорбит.

Келис просто держал меня, пока я смотрела на тот далекий участок океана, где исчез наш друг. Он не отпустил меня, даже когда Аполлон показал что-то жестами, что я не потрудилась расшифровать. Он крепко держал меня, пока волны снова и снова бились о борт.

Я не знаю, сколько прошло времени. В конце концов мы поднялись, и Келис ушел заниматься парусами. Архимед и Аполлон суетились, вероятно, готовя корабль к дальнейшему пути — с экипажем, ставшим на одного воина меньше.

Но я продолжала смотреть на то место.

Поэтому, когда вода снова забурлила и вспенилась, я была единственной, кто стал свидетелем чуда. Я закричала, забыв, что никто меня не слышит. Я рванулась к перилам, впиваясь ногтями в дерево, и пристально, не мигая, уставилась на водоворот.

И тогда я это увидела. Красное. Пятнышко цвета, неуклонно приближающееся к нам.

Я отпрыгнула назад, когда океан перехлестнул через борт, снова обдав меня водой. Волна рухнула на палубу, оставив после себя две фигуры. Келис и Аполлон среагировали мгновенно, обнажив оружие быстрее, чем сделали вдох, а Архимеда сбило с ног силой потока.

Первая фигура была мне хорошо знакома: Арос, промокший и израненный. Его рубашка была превращена в лохмотья, всё тело покрывали глубокие борозды от зубов змея. Дыхание было прерывистым, кожа — бледной, расписанной кровью и солью. Каким-то невероятным образом бог оставался в сознании. Хотя в его теплых янтарных глазах поселился затравленный взгляд.

Вторая фигура стояла над ним, защищая его. Её светлые, цвета океана руки были широко раскинуты, пальцы напряжены, но лазурный взгляд был твердым и непреклонным.

Бледные голубые пряди волос струились вокруг неё, словно подхваченные невидимым течением, и её платье мерцало в такт этим движениям. Оно было соткано не из ткани, а из самого моря. Оно облегало её тело, как прилив, ласкающий берег, казалось странно прозрачным, меняя оттенки воды — аквамарин, нефрит, цвет морской пены.

Это была нереида —