Корона Олимпа - Кейт Ашер

прошла мимо меня к массивным мраморным дверям, волоча за собой безупречно белое платье. Прежде чем переступить порог и дать мне, наконец, свободно вздохнуть, она обернулась.

— Олимпу сейчас нужна стабильность как никогда раньше. — Ее взгляд скользнул вниз, туда, где тремя этажами ниже пустовал трон. — И я сделаю всё, что потребуется, чтобы ее обеспечить.

Затем она ушла, оставив меня в холодной пустой комнате с чувством ужаса, осевшим где-то глубоко внутри.

Моя мать фактически объявила войну любому, кто встанет между ней и короной. Включая, судя по всему, и меня.

И раз уж Нисса уже была у нее под прицелом, у меня не оставалось выбора, кроме как держаться на расстоянии. Я не стану привлекать к ней лишнее внимание и делать мишень на ее спине еще больше.

Даже если это причинит боль. Даже если это меня уничтожит.

ГЛАВА 36

Нисса

Яростные волны бились о нос древнего корабля, зеркально отражая мое скверное настроение. Морские брызги мгновенно промочили меня насквозь, что ни капли не улучшило ситуацию, в которой я оказалась.

Теперь я была в ярости и насквозь мокрая. И совсем не в том приятном смысле.

С того самого момента, как мои сапоги коснулись изношенной деревянной палубы, я поняла: Посейдон не намерен давать нам поблажек. Я также знала, что он будет жаждать именно моей крови. Паруса неистово хлопали на ветру, и огромная волна ударила в борт стонущего судна, отбросив меня на треснувшие деревянные перила.

Перед глазами вспыхнуло умирающее лицо Леандра: его налитые кровью глаза, побледневшая кожа, застывший в ужасе оскал в тот миг, когда я отсекла душу от тела. То ощущение, когда моя душа впитывала его… это тошнотворное, маслянистое чувство пожирания внутри меня.

Корабль снова накренился, возвращая меня в настоящее. Воспоминание смыло приливом. Я подавила его, запихала поглубже. У меня не было времени размышлять о мертвых, когда океан Посейдона пытался сделать призраком меня саму.

Молнии разрезали неспокойное небо, освещая остальных четверых чемпионов, которые изо всех сил пытались обрести «морские ноги». Это все, кто остался после жестокой чистки Ареса: Арос, Аполлон, Архимед, Келис и я.

Я перевела взгляд на светловолосого воина, натягивающего толстые канаты. Его запредельно мускулистые руки напрягались под промокшей белой тканью туники. Испещренные шрамами от молний ладони двигались быстро; его движения казались странно привычными, когда он закреплял тросы, чтобы паруса не сорвало ветром.

Вид Келиса ударил меня под дых. Я не видела его почти две недели, несмотря на его обещание вернуться. Он осмотрел мои раны, уложил в постель… и исчез.

Я ждала его часами. Потом день. Потом два. Потребовалась неделя, чтобы я осознала: он не вернется.

В конце концов Харон сделал то, что делал всегда, — вытащил меня из самых темных закоулков сознания с помощью своих ужасных шуток.

И теперь, стоя здесь, пропитанная морской солью и гневом, я встретила взгляд Келиса с абсолютным ледяным безразличием. С меня хватит ожиданий. Хватит уязвимости. Неважно, как больно будет снова запечатывать сердце.

Голос Посейдона гремел отовсюду и ниоткуда, приносимый штормовым ветром: — Океан — непредсказуемый зверь. Он не склоняется и не уступает никому, кроме меня. Он сломит тех, кого сочтет недостойными.

Очередная волна ударила в борт, и судно застонало под неумолимым натиском. Меня отбросило на рейлинги, я едва не перелетела за борт, пока тени не вырвались из моих рук, вцепившись в старое дерево и временно спасая меня от мести Посейдона.

— Узрите мое испытание! Всё, что вам нужно, — добраться до берега. Пройдите через эти проклятые воды. Избегайте морских чудовищ, если сможете, — и, возможно, вы выживете. Сдадитесь и воды поглотят вас. Возможно, вы не умрете от утопления, но есть судьбы хуже смерти, чемпионы, — процедил бог морей.

— Ставлю пятьсот золотых драхм, что доберусь до берега первым! — прокричал Арос через палубу.

— Давай тысячу! — отозвался Архимед, ухмыляясь.

— Я в деле, — бросила я. Вызов разжег во мне искру. Я встретилась взглядом с Аросом, ответила на его азартную ухмылку и впервые за несколько дней, почувствовала себя легче.

Даже Аполлон быстро улыбнулся, несмотря на то что следующая волна обрушилась на нас. Он бросил канат, который завязывал, вызвав яростный рык Келиса — в чью сторону я принципиально не смотрела, — и быстро показал жестами: «Ставлю на темную лошадку», — поддразнил он. Это вызвало у меня короткий смешок.

— Не думаю, что кто-то из нас назвал бы её «темной лошадкой», — съязвил Арос.

— Это уж точно, — пробормотал Келис.

Я резко повернулась, уперев руки в бока — жест, который тысячи раз видела у Леты перед тем, как она выдавала разгромный выговор. Я глубоко вдохнула, готовая высказать повелителю бурь всё, что думаю о его «дистанции»… когда услышала это.

Одинокая тягучая нота в соленом морском воздухе.

Она щекотнула что-то внутри моего разума, напоминая звон нитей Судьбы. Нота нежно нарастала, переходя в хор неземных гармоний. Она танцевала, как волны, поднимаясь и опускаясь в гипнотической мелодии, которая потянула нас к борту.

Аполлон был единственным богом, который не сдвинулся с места. Его взгляд растерянно метался по сторонам.

«Что это?» — спросил он жестами.

«Мелодия», — ответила я, испытывая непреодолимое желание перелезть через перила, подобраться ближе, узнать, откуда она льется.

Его брови нахмурились. Он повернулся к горизонту, где среди штормового синего моря показался клочок земли. Это был источник музыки, и мною двигала неукротимая потребность оказаться там.

Я только двинулась, чтобы присоединиться к остальным у борта, когда чья-то сильная рука обхватила меня за талию и швырнула на палубу. Спина врезалась в доски, воздух вышибло из легких, а от удара по всему телу разошлась боль.

— Какого черта?! — выругалась я, глядя вверх в золотые глаза, пылающие яростью. Желание лезть за борт всё еще владело мной.

«Сирены», — показал Аполлон.

Понимание остудило боль, как холодная волна. Я резко прижала ладони к ушам. Песня всё еще просачивалась сквозь пальцы, но её эффект стал слабее, и я смогла пробиться сквозь туман, застилающий чувства.

Арос, Келис и Архимед уже стояли на перилах, раскачиваясь в ритме корабля, завороженные.

Руки Аполлона накрыли мои. Мягкое золотистое сияние потекло от его теплых смуглых пальцев. В мгновение ока песня прекратилась. Что бы он ни сделал, это вернуло мне полный контроль над разумом и телом.

— Спасибо, — сказала я, но звук не вылетел. Я в замешательстве нахмурилась и попробовала снова. Опять ничего. До меня дошло: я перестала слышать не только свой голос — всё вокруг погрузилось в жуткую тишину. Волны по-прежнему бились о корабль,