Корона Олимпа - Кейт Ашер

— Нисса, отпусти канат! — скомандовал Арос. Я подчинилась, наблюдая, как парус сдулся, яростно хлопая на ветру.

— Так. Теперь, Арх — правь прямо к восточному краю воронки! — приказал он.

— Но…

— Не спорь! Просто делай!

Древний корабль внезапно накренился влево, скрипя в знак протеста. Гнилое дерево трещало под крутым углом, и всё, что не было прикручено, полетело за борт в бурлящую воду.

Сверху Харибда казалась преодолимой. Она выглядела обманчиво обходимой. Внутри воронки всё было иначе. Далеко под нами ряды огромных, острых как бритва зубов пронзали поверхность воды. Любой из них мог расколоть корабль надвое.

Фурии, надеюсь, Арос вытащит нас отсюда.

— По моей команде, Нисса, снова хватай тот канат и тяни так, будто от этого зависит твоя жизнь, потому что так оно и есть!

Я кивнула, положив руку на канат. Аполлон сделал то же самое у другой мачты.

Мелькнувшее движение привлекло мой взгляд. Я обернулась, ожидая худшего, и увидела испещренную шрамами золотистую руку, вцепившуюся в разбитый край грузового люка. Пальцы впивались в щепки. Я бы узнала эту руку даже с завязанными глазами. Сдавленный всхлип вырвался у меня, я едва не бросилась к нему.

Келис

Бог молний вытащил себя из трюма. Его лицо было расцвечено фиолетовыми и золотыми пятнами. Царапины и синяки портили кожу, нос был свернут набок — явно сломан. Его серебряные глаза нашли мои, и моя губа задрожала от облегчения. Он здесь, он жив, и я снова могла дышать.

Его губы разомкнулись…

— Сейчас! — взревел Арос.

Я рванула канат. Парус распахнулся. Арос и Аполлон удерживали свои канаты, пока Архимед изо всех сил крутил штурвал вправо. Он уперся в руль, когда корабль понесся вверх, вверх, вверх — почти к самому краю смертоносного водоворота Харибды.

Мы не справимся

Внезапно Келис зарычал. Он широко раскинул руки, и вдали сверкнула молния. Штормовые ветра закружились вокруг нас, врываясь в паруса и выталкивая нас быстрее и сильнее из пасти Харибды.

Потребовалась вся моя божественная мощь, чтобы удержать канат. Я навалилась всем весом, но этого всё равно было мало. Трос начал скользить, трение обожгло ладони. И тут та же самая прекрасная рука со шрамами легла на канат поверх моей. Тело Келиса накрыло моё; он умудрялся удерживать канат одной рукой, вызывая бурю другой.

Корабль, наконец, выровнялся, когда бездна ослабила хватку. Я отпустила канат, морщась от боли в обожженных ладонях. Я позволила себе десять секунд на перезагрузку. Десять секунд, чтобы отдышаться и запереть эмоции глубоко внутри. Сегодня чувства могли меня погубить. Я не могла позволить себе терять голову, волнуясь о местонахождении одного повелителя бурь, или думать о том, что жаждала его присутствия последние две недели, как наркотика. Я не могла позволить себе нежиться в его объятиях, вдыхая сладкий запах карамели.

И я определенно не могла позволить себе сбросить маску в испытании, устроенном Первородным, который хотел моей смерти.

Я выпрямилась, о чем мгновенно пожалела.

Корабль застрял, дрейфуя между двумя зазубренными утесами, поднимавшимися выше, чем я могла видеть с палубы. Нас отделяло от скал едва ли расстояние в ширину плеч. Арху, всё еще стоявшему у штурвала, предстоял чертовски сложный вызов.

Никто не двигался. Никто не говорил. Даже шепотом. Бог мастерства сжимал штурвал так крепко, что его костяшки побелели, осторожно поворачивая его из стороны в сторону. Корабль скреб левый утес с низким, ворчливым скрежетом. Звук расщепляющихся досок эхом отдавался в ущелье, вибрация поднималась через подошвы моих сапог.

Архимед поморщился: — Простите.

Ответом ему был леденящий душу крик, перешедший в шипение. Моя кровь застыла.

Сцилла.

— Оружие! — крикнула я, подавая знак Аполлону и выхватывая Разрушителя ночи из ножен за спиной. Тени ожили вдоль клинка, иссиня-черные змеи сплелись вокруг сияющей стали. Остальные чемпионы последовали моему примеру: Арх и Келис обнажили мечи, Арос взмахнул двуглавым топором, а Аполлон наложил стрелу на тетиву золотого лука.

Я отсчитала шесть ударов сердца до того, как она напала.

Огромная чешуйчатая голова метнулась вниз с вершины утеса. Её шея была невообразимо длинной и отвратительно змеиной. Она ударила в балюстраду там, где мгновение назад стоял Арос, но он успел откатиться. Аполлон выпустил стрелу, но змея была невероятно быстрой, уклонившись с еще одним жутким воплем.

Похоже, в легендах забыли упомянуть, что у неё змеиные головы.

Последовал еще один удар, на этот раз с участием второй головы. Две головы?

Арос был готов. Его топор с силой опустился, отсекая одну шею одним ударом. Черная кровь брызнула ему в лицо, когда голова откатилась прочь. Где-то наверху Сцилла закричала от агонии.

Волна ужаса накрыла меня. Арос лишь разозлил её.

— Нисса! — взревел Келис, бросаясь ко мне, но было поздно.

Крик вырвался из моего горла, когда острые как бритва клыки сомкнулись вокруг моего туловища. Разрушитель ночи остался зажат в моей руке, глубоко внутри змеиной пасти. Я была почти беззащитна, когда Сцилла сорвала меня с палубы.

Мои тени вспыхнули, ослепляя тварь как раз в тот момент, когда позолоченная стрела пронзила её правый глаз. Змея выронила меня со скрежетом, и я рухнула на палубу с гулким треском. Гнилой пол провалился под моим весом, щепки зажали мою ступню, намертво заклинив сапог. Я дергала снова и снова, но тщетно. Я застряла.

Второй, гораздо более тяжелый удар сотряс палубу рядом со мной; корабль качнуло так сильно, что вода перехлестнула через край, а нос врезался в правый утес, разлетаясь в щепки. Я замерла, подчиняясь инстинкту самосохранения.

Медленно я подняла голову, став свидетелем абсолютного хаоса. Чудовищная, кричащая фигура возвышалась надо мной. Её кожа была тошнотворного серого цвета, облепленная ракушками. Пятна влажной, разлагающейся чешуи покрывали конечности. Запах гниения, соленый и горький, был настолько густым, что в нем можно было задохнуться. Клубок извивающихся пепельных змей рос из её позвоночника. Одна из них безжизненно свисала — безголовая. Густая черная кровь сочилась из обрубка, стекая на палубу.

Сцилла стояла спиной, оставив меня — свою зажатую добычу — напоследок. Моя проклятая лодыжка оставалась зажатой, как бы сильно я её ни дергала. Основное тело Сциллы с искаженными гуманоидными чертами шипело на остальных чемпионов, пока они кололи, рубили и выпускали стрелы, которые бесполезно отскакивали от её гротескной чешуи.

Арос взмахнул серебряным топором с его единственным жалким пламенем, отсекая вторую змеиную голову. Он взревел от триумфа, наслаждаясь боем. Но прежде чем он успел нанести еще удар, третья гибкая шея врезалась в его ноги, подбрасывая в воздух.