Корона Олимпа - Кейт Ашер

Я чуть не пропустила едва заметный кивок ее подбородка. Если бы я не смотрела на нее в ту самую секунду — точно бы не заметила. Возможно, так распорядилась Судьба. А может, просто совпадение.

Леандр взревел и снова бросился в атаку, но выражение его лица изменилось. Исчез униженный чемпион, ищущий второй шанс для отца или для себя. Теперь передо мной стоял смертоносный хищник с одной единственной целью.

И его целью была я.

Леандру больше не было достаточно моей сдачи — если вообще когда-то было. Нет, теперь он хотел моей смерти. Я почти чувствовала вкус его убийственного намерения в воздухе — резкий, металлический. Его замахи и выпады стали мощнее, но менее расчетливыми. Он не делал пауз, не медлил. Это была чистая, необузданная агрессия, разбивавшая мою защиту с каждым ударом.

Наконец, неизбежное случилось: его трезубец нанес сокрушительный удар. Сила толчка сбила меня с ног, серебряные зубцы впились в ребра. Боль и паника перехватили дыхание. Страх сковал меня, и прежде чем я успела сдержаться, вырвался булькающий стон.

Небо взревело — то ли предупреждая, то ли в муке. А может, это был светловолосый бог. Хлынул дождь. Леандр зловеще усмехнулся, надвигаясь на меня. Своей силой он превратил капли в тонкие иглы, которые впивались в кожу, как крошечные зазубрины. Сотни игл.

Келис невольно вооружал его.

Каждый вдох стал битвой, пока Леандр не придавил мою грудь коленом, закончив эту войну.

Он хрипло дышал, пот и капли дождя катились по его лбу. Он выхватил из-за пояса маленький бронзовый кинжал и прижал его к горлу. Он наклонился ближе, лезвие начало врезаться в кожу.

— Это от Геры, — прошептал он мне на ухо.

Леандр надавил сильнее. Лезвие вошло глубже.

«Борись!» — взвизгнула Велира в моем сознании.

Борись.

Это слово пробудило что-то в тайных уголках моего подсознания. Что-то глубокое. Древнее. То, что я заперла много лет назад.

С диким, нечленораздельным криком я призвала свои тени. Все до единой. Они потекли из ладоней, из приоткрытых губ, из пустых глазниц, обвиваясь вокруг руки Леандра и его кинжала.

Его глаза расширились. Он отпрянул. Я почувствовала, как натянулась кожа на моем лице — должно быть, череп начал просвечивать сквозь нее.

Хорошо. Надеюсь, он обоссытся от страха прежде, чем я закончу.

Я вцепилась в его пальцы и направила свою силу сквозь его кожу. Она проникала внутрь — глубже плоти, глубже мышц, глубже костей — к самому ядру. Найти его гнилую душу оказалось легко: она свернулась, как голодный зверь в клетке. Истощенная. Извращенная. Яростная. Бездонные черные глаза, жаждущие плоти.

Моя сила обвилась вокруг нее, закручиваясь, пока не остались видны лишь эти глаза.

А потом я потянула.

Страшно, насколько легко это далось — так же естественно, как моргнуть.

Я вырвала душу Леандра прямо из тела и поглотила целиком. Моя собственная черная душа впитала его, заглатывая силу, жизненную энергию. Стирая его из любого плана бытия.

Его тело, теперь лишенное жизни, замерло на полувздохе. Зрачки расширились, из глазниц потекли золотые слезы. Краски сошли с лица, запечатлев на нем вечный портрет ужаса.

А затем он повалился набок.

Меня придавило весом мертвого бога. В ушах гремел лишь бешеный стук сердца. Даже толпа затихла, и тишину нарушал лишь отчаянный крик бога морей.

Наконец я спихнула тело Леандра и поднялась. Мое тяжелое дыхание переплеталось с криками Посейдона.

Я подобрала Разрушителя Ночи, лежавшего рядом, шумно втянула воздух, отдающий ихором, и повернулась к последнему противнику.

Афина была невредима после стычки с Дианой. Она стояла твердо, держа меч наготове, наблюдая. Выжидая.

Но прежде чем я успела сделать хоть шаг в ее сторону, богиня войны и мудрости вложила меч в ножны и изящно поклонилась.

— Я сдаюсь, — громко произнесла она, и ее слова эхом разнеслись по арене.

По трибунам прошел гул, быстро переросший в пересуды, а затем в громкие выкрики.

Афина выпрямилась с легкой улыбкой и посмотрела в небо, где над ее головой грациозно кружила сова. Прежде чем она ушла, я успела схватить ее за предплечье.

— Почему… почему ты не сразилась со мной? — выдохнула я. Мне нужно было знать.

— Потому что, дитя, — она коснулась моей щеки, — у тебя впереди еще много битв. И в них я предпочла бы быть на твоей стороне, а не против тебя.

Затем она ушла, будто забрав с собой мои последние силы. Меч с глухим металлическим стуком выпал из рук, и я тяжело рухнула на колени.

Каким-то образом, несмотря на призрачные шансы, я выбралась живой. Но тело было истощено, а силы исчерпаны.

Смутно я почувствовала тепло сильных рук и окутывающий аромат карамели. Я прижалась к этому теплу, к этому запаху, к ощущению абсолютной безопасности.

Наверное, стоило бы задуматься, почему это сочетание заставляет меня чувствовать себя настолько защищенной, но сейчас я могла думать только о чувстве «правильности» где-то под грудиной и о странных действиях богини, которую почти не знала.

Я не понимала, что имела в виду Афина и зачем она помогла мне, но намеревалась это выяснить.

Глаза распахнулись. Я резко очнулась, осознав, что за этой сценой все еще наблюдает толпа шепчущихся зрителей.

— Келис, опусти меня, — прошипела я. — Я в порядке. И твоя мать…

— Моя мать может катиться в Тартар, мне плевать, — грубо ответил он. — Ты не в порядке, Белладонна. И не должна быть в порядке после такого. Я сам убью Ареса за эту выходку.

Его глаза вспыхнули ослепительно белым, в отдалении грянул гром. Тревога сжала грудь, дышать стало чуть труднее.

Второй, не менее знакомый и не менее обозленный голос прорычал рядом:

— Согласен. Кто-то хочет твоей смерти, Нисс. Не просто устранения.

Я узнала бы этот голос где угодно. Он спасал меня от отчаяния чаще, чем я могла сосчитать. Я подняла взгляд на Харона. В его синих глазах плескалась тревога и шторм едва сдерживаемой паники, борясь с яростной решимостью.

Он небрежно держал Разрушителя ночи, и меня накрыла волна благодарности — я уже успела полюбить этот клинок.

— Ну, осталось еще два испытания, — пробормотала я. — Полно времени, чтобы победить.

Два пугающе похожих рыка вырвались у моих защитников. Третий, громовой крик, обещающий возмездие, донесся с неба.

«Они больше не тронут тебя».

Уголки моих губ дрогнули в улыбке.

«А если попробуют — умрут», — поклялась Велира, пикируя вниз и изрыгая пламя в сторону группы зрителей, подошедших слишком близко. Пока они с криками разбегались, я бредово расхохоталась.

«Да. Пусть попробуют, — подумала