Корона Олимпа - Кейт Ашер

я. — Со мной чертов дракон. Не говоря уже о двух мускулистых блондинах-богах, которые смотрят так, будто они — последняя линия обороны между мной и миром, который слишком глуп, чтобы вовремя остановиться».

— Мне нужен душ. Вези меня домой, Золотой.

Я призвала последние капли чернильной силы и заставила их образовать проем. Он вышел маловат — обоим богам пришлось пригнуться, чтобы пройти, а Ликосу и вовсе прижаться к земле, но через два шага мы были дома.

ГЛАВА 34

Нисса

В мгновение ока мы перенеслись из окровавленной, безумной арены под знакомое звездное небо. Я была на руках у Келиса, и это дало мне отличную возможность рассмотреть созвездия над головой: Уроборос, пожирающий собственный хвост, Спящий Титан, использующий руку вместо подушки, и символ Судьбы — Песочные часы, отсчитывающие наши оставшиеся дни.

Но луны не было никогда. Даже она не осмеливалась заглядывать в Подземный мир.

Келис прижал меня чуть крепче, пока нес вверх по лестнице и через двери дворца, стараясь не сдавливать мои ноющие ребра. Я с горечью думала о том, что эта передышка скоро закончится. Что он опустит меня на землю, исчезнет, и мы снова вернемся к притворству, будто лишь используем друг друга, чтобы продвинуться в Обряде.

Поэтому я позволила себе насладиться этими немногими украденными мгновениями близости — чем-то, чего я никогда не знала и в чем не смела признаться даже себе. Я прижалась к его теплой мускулистой груди, чувствуя, как под моей щекой учащается его сердцебиение, почти в унисон с моим собственным.

— Я разведу огонь, — пробормотал Харон. На его лице читалось беспокойство: брови сдвинуты, фирменная ямочка на щеке исчезла. Он взглянул на мои дрожащие руки, затем строго посмотрел на Келиса: — Неси ее наверх, в душ. Ей нужно согреться…

Харон схватил Келиса за руку, останавливая его. — …медленно. Нам не хватало еще ожогов и лихорадки в дополнение к остальным ранам.

— Я знаю, — прошептал Келис, глядя на меня сверху вниз. Эмоции сменялись на его лице слишком быстро, чтобы я успела их прочесть. — Я знаю, как о ней позаботиться. Я знаю, что ей нужно.

Харон хмыкнул и похлопал Келиса по спине, уходя. — Ладно, большой парень.

«Оставайся здесь. Со мной всё будет хорошо», — послала я мысль Велире, молясь, чтобы она послушалась, прежде чем мягко закрыть ментальную связь между нами.

Мне нужно было несколько минут тишины, чтобы остаться единственной хозяйкой в собственной голове.

Повелитель бурь настоял на том, чтобы нести меня до самой ванной, проворчав, что ему нужны только указания, а не мои язвительные замечания о том, что я могу ходить и что ноги у меня не нарисованы.

Он опустил меня только тогда, когда из душа пошла теплая вода, и то лишь на скамью, которую Харон добавил во время ремонта. Каждый раз, оказываясь здесь, я была готова расцеловать Гефеста за изобретение душа. Но тут я поймала свое отражение в овальном зеркале, и мои разбитые губы приоткрылись в шоке.

Я была покрыта ихором с головы до пят — я не могла разобрать, где кончается моя и где начинается кровь Леандра. Синяки пятнали почти каждый дюйм видимой кожи. Порезы и раны украшали мое тело, словно зарубки, вырезанные самим выживанием.

Я была золотой фреской, написанной грубыми, жестокими мазками.

Сломленные изумрудно-зеленые глаза смотрели на меня в ответ. Слезы девушки из зеркала смешивались с еще влажной кровью, стекая по лицу, как золотые вихри чернил. Вырвавшийся всхлип болезненно отозвался в треснувших и окровавленных ребрах. Мои руки взметнулись к бокам в отчаянной попытке удержать себя физически, пока ментально я рассыпалась на части.

Мягкая рука приподняла мой подбородок, отвлекая от печального отражения, пока я не встретилась с изменчивым серебристым взглядом бога, присевшего рядом. Его лицо было в считанных дюймах от моего — на коже читалась стальная решимость.

— Не смей, — прорычал Келис. — Не смей чувствовать ни капли вины за то, что тебе пришлось сделать, чтобы вернуться к нам живой.

Мое лицо осунулось, слезы потекли сильнее.

— Чтобы вернуться ко мне живой. И я никогда не смогу отблагодарить тебя за это сполна.

Я моргнула, глядя на него, пораженная яростью в его голосе.

— Так что не смей пытать себя, Белладонна. — Его глаза смягчились, голос стал тихим, но твердым. — Я знаю: что бы я ни сказал, ты всегда будешь нести этот груз как пятно на душе, но ты не должна. Ты этого не заслуживаешь.

Он подождал, пока слова подействуют.

— Леандр убил бы тебя, Нисса. — Его голос дрогнул на моем имени. Оно звучало непривычно на его языке. Где-то по пути я привязалась к его «цветочному» прозвищу, и его отсутствие было резким.

— Он пытался… — процедил Келис, — а я…

Он резко запустил пальцы в волосы, запутавшись в узлах.

— Я не мог сделать ни черта! Я просто стоял там, застряв в стороне, как какой-то бесполезный зритель! — Он ударил кулаком в плиточный пол, рассекая кожу на костяшках. — Тот кинжал, что был у него? Я видел его раньше. У моего отца был такой… Реликт времен войны Титанов. Он убил бы тебя, если бы он смог нанести смертельный удар.

Он поднял на меня взгляд; его губы были сжаты в тонкую линию, глаза закрыты. Свет в них померк и это, больше чем мое собственное горе, что-то сломало внутри меня.

Я нерешительно потянулась вперед, прижав ладони к его щекам. Медленно я наклонилась, пока наши лбы не соприкоснулись. Мой взгляд опустился к его дрожащим губам.

Фурии, как же сильно я хотела поцеловать его, почувствовать его вкус; узнать, так же ли сладки его губы, как аромат карамели, который преследовал его словно тень.

Но я не могла.

Я отстранилась, взяла его окровавленную руку и вместо поцелуя в губы нежно прижалась к содранной коже на его костяшках.

— А теперь послушай меня, «мальчик-электрошокер».

Он неожиданно коротко хохотнул.

— Я не девица, которую нужно спасать. В моем мизинце больше силы, чем во всем теле Леандра. Я никогда не пожалею о том, что отняла жизнь у любого, кто хотел смерти мне или тем, кто мне дорог. Даже если это будет стоить мне части души, — прошептала я, закрывая глаза.

Келис не сказал больше ни слова. Он просто взял мои ноги и одну за другой расшнуровал ботинки. Затем расстегнул наплечники и перевязь меча, не обращая внимания на то, что поток воды поливает и его тоже. Он отошел к раковине, порылся в шкафчиках внизу, пока не нашел