Хранитель талисманов - Юлия Викторовна Давыдова

— Да, да… сейчас.

Никита сам не верил, что такое может быть. Но талисман в саркофаге реагировал на его присутствие! Хотя не должен был. Ведь тот, кто стоит перед ним, больше не белый волк. Просто оборотень с чёрной кровью.

Велехов хрипло вздохнул и, вообще не веря, что слова будут приняты, произнёс:

— Идём со мной.

Он не знал другого способа. Это Скарад знает, как управлять талисманами вне их выбора и правил берегинь. А он мог лишь позвать.

Рир удивлённо взглянул на Никиту, а в следующий миг… парни от неожиданности присели оба. Потому что тяжеленую каменную плиту вынесло, как пушинку! Она улетела в воду вместе с замками-клешнями и частью пола.

Красное пламя вырвалось следом, и горячий обжигающий ветер охватил площадку. В огне, бушующем внутри стенок саркофага, сверкнули очертания лезвия. Оно поднялось к руке позвавшего его оборотня, но остановилось, источая нестерпимый жар. Его нельзя было взять просто так.

Рир замер, с восхищением и трепетом глядя на ключ к вселенскому огню.

А Велехов отчаянно шептал:

— Ну же… идём со мной.

Если лезвие не выберет его прямо сейчас, то всё это действительно было зря.

— Так не работает, — покачал головой Рир. — Чтобы слиться с телом, у вас должна быть общая магия. А такая только в крови белых волков…

Оборотень замер, не договорив, потому что огненное лезвие внезапно плавно наклонилось в воздухе. Никита не дышал, но поднял к нему руку. Он чувствовал талисман. Будто волна жара и энергии расходилась от ключа и проникала насквозь. Пронзала, искала, ощупывала…

Лезвие легло на предплечье Велехова и мягко прошло под кожу. Рука засияла словно факел, и красный жар, окружавший площадку, немедленно исчез из воздуха.

Это было немыслимо.

— Как? — поражённо выдохнул Рир. — Ты же полон чёрной крови!

— Не знаю, — прошептал Никита, с трудом сглотнув. — Надо уходить.

— Да… — оборотень сделал резкий вдох. — Да, хранитель! Да! Погнали отсюда!

* * *

Город кипел. Приказ о наступлении был отдан ещё вчера. Большая часть армии уже стояла на позициях у границы Навии. Скалистая местность давала преимущество. Несколько тысяч сурвак, аркаидов и медведей укрылись среди камней ещё ночью, и к утру, когда сошёл туман, часовые на башнях крепости Силеславы не заметили, что враг уже у ворот.

Скарад ждал лишь доклада о том, что линия нападения полностью сформирована. К этой ночи пришли сообщения о полной готовности войск на границе и резервных позициях. Время пришло.

Повелитель стоял на обзорной площадке своего замка вместе с Таркором, и два меча покачивались в воздухе рядом с ним. Один, окружённый облаком чёрной сверкающей пыли, проводящий силу самой земли, и второй, источающий бело-прозрачное сияние, тянущее к себе мощь вездесущего ветра. Скарад любовался ими. Надо отдать должное берегиням — они превзошли себя, создавая это оружие.

Но ненависть повелителя к ним была всеобъемлющей. Ко всей Алавии и к каждой из воительниц, кто, обладая таким могуществом, защищает недостойных. И к внешнему миру, лишённому магии и жалкому. Но более всего — к людям по обе стороны. Бесцельным тварям, живущим, жующим и умирающим в собственной пустоте.

Скарад хотел, чтобы нигде во вселенной таким существам не было места. Земля должна принадлежать сильным и тем, кто служит им. Место остальных — пыль.

Повелитель помнил то время, когда был по другую сторону. И помнил, почему он пришёл к озёрам. Потому что никогда не понимал того, что сильный должен служить на благо слабого, а не наоборот. Не понимал, почему обязан подчиняться и молчать, уважать бесполезные решения. Почему вынужден принимать смерть тех, кого любит и кто погибает, защищая неспособных бороться за свою жизнь.

Скарад помнил, кем был. Серебряные драконы Алавии выполняли волю берегинь как свою. И по их приказу принимали любой бой. Кто бы ни просил помощи, воительницы не отказывали. Любому жалкому малому народцу, человеческому или иному, живущему в болоте или в другой грязной яме. Если их жрал более сильный вид, сострадательные берегини брали на себя заботу обо всех несчастных тварях. Но кто шёл в бой за них? Их драконы. И погибали там. Потому что кто-то не мог или не хотел сам грызть врага своими собственными зубами.

Скарад помнил, что долго терпел это. И когда потерял всех, кто был дорог, сказал берегиням, что служить им — больше не его путь. Они не простили. А он этого и не просил.

И теперь Алавия — тот единственный враг, которого он сотрёт с лица земли, во что бы то ни стало. Вместе с берегинями и всеми, кто дорог им. Это плата всем потерянным душам, что просят мести из озёр Мрака. И его собственной душе, сгинувшей во тьме.

Повелитель взглянул на Таркора. Этот оборотень без рода и племени верен ему как никто. Не потому что, как и другие, пьёт воды озёр и служит его воле, а потому что обладает той же силой и ненавистью, что и его повелитель. Скарад почувствовал это в нём сразу, едва увидел. Поэтому знал, что если его месть берегиням по каким-то причинам не удастся, то Таркор завершит её, чего бы это ни стоило.

— Подойди ко мне, — позвал повелитель.

Таркор шагнул к нему.

— Ты останешься здесь, — произнёс Скарад. — Если Алавия нам не покорится…

Он извлёк из своего одеяния каменную печать и алавийский медальон берегини, связанные вместе, и вложил их в руку оборотня:

— Это тебе понадобится.

Таркор сжал печать и медальон в ладони.

— И кое-что ещё, — Скарад рассёк когтями свою руку.

Чёрная броня разошлась, и порезы заполнились густой угольной жидкостью. Оборотень вздрогнул, глядя на это. В теле повелителя не было крови, его наполняли воды Мрака. И Таркор напряжённо смотрел, как они стекают с его руки.

На лице Скарада появилась улыбка:

— Не бойся, мой оборотень. Без собственной памяти и воли ты мне бесполезен. Воды Мрака не поглотят тебя. Твоя связь с ними укрепится, когда возьмёшь их через меня. Если в этой битве берегини одержат верх, Навия останется без повелителя.

Таркор поражённо взглянул на Скарада, а тот взял его руку, поднял и провёл когтями по предплечью от локтя до запястья, разрезая кожу и мышцы.

— И если это случится, — произнёс повелитель, — ты выполнишь мою последнюю волю.

Скарад повернул свою руку так, чтобы кровь капала в глубокие порезы