Аморальный - Алайна Салах

74

— Ты сегодня что, в офис не поедешь? — смотрит на меня из-за чашки.

— После обеда, может. А ты, в смысле, поскорее съебать от меня хочешь?

— Нет, — плечами пожимает. — Просто не хочу тебе мешать.

— А похоже, что ли, что мешаешь? — Тарелку с баландой, которую она нахуевертила, отодвигаю и встаю. — Давай кофе допивай и поедем позавтракаем куда-нибудь.

— Мой омлет тебе что, не понравился?

Сощурилась и глазами меня пилит.

— Если честно, помидоры с молоком — это полная шляпа, — ржу. — Я такое в голодные годы вряд ли сожрать смогу.

— Очень приятно, Костя, — подъебывает.

— Я же тебя не за кулинарные способности люблю. Так что хули тут обижаться.

Она рот распахивает, потом чашкой быстро прикрывается и кофе хлебает. Видать, потому что «люблю» я ей сказал. Как будто, блядь, и так непонятно. Стал бы с извинениями за ней таскаться и матери за пересадку башлять, если бы конкретно не вляпался. Да и не то чтобы я привык признаниями сыпать: просто тут уж к слову пришлось.

— Хорошо, поехали, — говорит и со стула спрыгивает. — Кафе для завтрака ты чур сам выбери, чтобы не получилось, как в прошлый раз.

Я пялюсь на ее удаляющуюся жопу в стрингах и чую, как стояк ширинку оттягивает. Реально кажется, будто давно мы с ней. Проснулись, потрахались, попиздели, кофе попили — и ни разу она меня не взбесила. Даже когда кухню ради омлета, который жрать невозможно, вдоль и поперек засрала.

Я второй кофе хлопаю и в душ иду. Когда выхожу, она уже собранная на диване сидит и на меня вопросительно пялится. Бля, вот за эти солдафонские замашки я ей вообще всё готов прощать. До чего охеренно, когда бабу ждать не надо. Короче, пожрем сейчас и в главный универмаг поедем нормальным шмотьем её затаривать.

Садимся в тачку. Я новости врубаю и вижу, что она вялая какая-то. Сумку теребит и в окно смотрит.

— Ты чего? — за коленку её трясу. — Не выспалась, что ли?

Улыбается криво.

— Всё нормально, Кость. Просто что-то за маму переживаю.

— Хорош, — успокаиваю. — Давай, к завтрашнему дню договор и реквизиты клиники мне дай. Я бабки с дубайского счета туда скину.

— У тебя есть счет в Эмиратах? — глаза округляет.

— А у кого его там нет сейчас? — ухмыляюсь. — От наших отправлять загранку сейчас не вариант. Столько проверок будет — охуеешь. Так что давай, не кисни, короче. Маманя-то у тебя как сейчас?

— Писала с утра. Сказала, что чувствует себя лучше. А ты бы хотел с ней познакомиться? Можно к ней в больницу заехать.

Меня аж передергивает от такой перспективы. Не, с маманей я её не против встретиться, но точно не сегодня. Интереса к больным стареющим теткам у меня никогда не было, да и день я настроился провести пиздато, а не в депре.

— Давай потом, — говорю. — Её же в любом случае к немцам самолетом переправлять придется. Там и познакомимся.

— Ладно, — кивает. Я аж голову поворачиваю, убедиться, что не залупилась. Но нет, вроде нормально.

— Давай еще в «Монро» по дороге заедем и кольцо заберем, — напоминает.

— Тебе оно прямо покоя не дает, — подъебываю в шутку.

— А вдруг потеряется? Оно в кассе лежит, а там кто только не ходит.

— Ну если проебется, значит новое куплю.

— Не надо никаких покупок, — тон делает строгим. — Надо просто заехать и забрать.

— Забрать-то заберем. Но ты уж, блядь, меня с подарками давай не стопори. Я же мужик, в конце концов. Сейчас позавтракаем и поедем шмоток тебе покупать.

Она насупилась и по-учительски зыркает.

— Не надо тратиться на меня, Костя. Я серьезно. Ты и так за пересадку платишь.

Ну вот хули ей объяснять, что по кайфу мне на свою телку тратиться? Просто притащу её в бутик и сам шмотья наберу. Уж, блядь, если она ко мне переедет, то весь её дешманский прикид сразу отправится на помойку. Тут без вариантов.

Я на часы смотрю: время как раз к одиннадцати. Ну раз так хочется ей кольцо обратно, можно по пути проехать. Рестик, где я завтракать люблю, как раз недалеко от «Монро» находится. Заодно и со шкетом пусть попрощается.

— Раз на работу к тебе заедем, тогда и форму сразу сдай, — говорю. — Один хер там больше работать не будешь.

Она на меня зыркает, как будто возразить хочет, но кивает потом. Для себя я уже точно уяснил, что хер она в этом клоповнике хоть день еще проторчит. Чтобы всякие пидарасы банковские ей на сиськи пялились и чаевые в фартук совали? Вот уж хуй там. Если так хочет работать — пусть реально кафе или магазин открывает. Это после того, как доучится.

Подъезжаем к «Монро» минут за двадцать до открытия. Я тачку глушу, чтобы выйти вместе с ней и процесс проконтролировать, но она сходу тормозит.

— Подожди в машине, пожалуйста, Костя. Мне минут пятнадцать потребуется — не больше.

Я бы в другой раз с ней закусился за такое, но видать, от примирения и кайфового траха нормально размяк, потому что как послушная псина остаюсь сидеть в салоне. Ждать без движения ненавижу, поэтому сразу звоню Эрику — узнать, как дела, и заодно сказать, что в офисе сегодня не появлюсь.

Пока гудки слушаю, вижу, как две официантки местные из такси выплевываются и ко входу маршируют. Бля, вот реально они крокодилицы. Я-то думал, их форма уродует, но нихуя. В жизни они еще уебищнее одеваются. На одной один в один костюм водолазный и тужурка меховая из драного хомяка. Вторая, самая жирная там у них, в лосинах топает и укороченной куртке, как будто спецом к жопе целлюлитной внимание привлекает.

С Эриком по-быстрому перетираю, думаю еще бухгалтерше набрать по поводу перевода, но вдруг с улицы слышу «Эмма» и на автомате башку поворачиваю. Крокодилицы, оказывается, не съебались еще, а у входа вейпы сосут и сплетничают без палева. Через окно приоткрытое всё досконально слышно.

— Ага, посреди смены слилась и похер ей на все. Всем бы так работать.

— Так я тебе сразу сказала, что она сюда папика пришла искать. С Ярославом она сто процентов трахалась, чтобы он ей