Цена любви и мести 2 - Анастасия Разумовская

зависимости от того, чем закончится история твоего брата. Однажды ты лицом к лицу столкнёшься с испытаниями, которые сейчас тебя сломают. Стань сильной, девочка. Сними бантики и надень броню. Иначе не выживешь.

— Как мне поговорить с Эйвом? — прямо спросила она.

— Во сне. Ты же умеешь их делать.

— Я не знаю как.

— Я тоже.

— Но как я это сделаю, если я не умею?!

— Научись. И ещё: Эйв должен отречься от престола и либо принять монашеский сан, либо жениться. Но не на Ксирате. На Эстэль.

Ирис молчала.

— Умница, — похвалил Ширан. — Кстати, ты заметила, что во время секса твои ноги не были мертвы?

— Ты хочешь сказать, что я притворяюсь? — прошипела она.

— Я хочу сказать, что тебе мешает страх. Вот твой враг. Девочка. Страх пойти против маменьки. Страх, что ты перестанешь быть хорошей девочкой, если признаешься, что хочешь секса, а тем более — жёсткого секса и боли. Страх встать на ноги. Страх ответить ударом на удар.

— На твой?

— Например.

— Ты лжёшь, что ты этого хочешь. Когда я ударила тебя лишь словом, ты…

— А кто тебе сказал, что враг должен прощать тебя? Бей и будь готов к ответному удару. Дерись до конца. Сломался — сдох. Заплакал, повернулся спиной, встал на колени — сдох. Не могу сказать, что мне не нравится, когда ты встаёшь на колени, но только передо мной. Ирис, Ирис, когда ты такая смирная и послушная, я дурею. Век бы держал тебя на коленях. Вот только в этом мире, кроме меня, есть и ещё желающие.

Он подтянул её повыше, стал целовать лицо, жадно, горячо.

— Ирис, — прохрипел, вжимая её в себя, — поговори с братом. Пусть отступится. Пусть покорится. Никогда не прощал тех, кто бросил мне вызов. Ради тебя — прощу. Пусть примет мою власть и смирится.

— А Эстэль, она…

— Она не против. Ей всё равно надо за кого-то выйти замуж.

— А если она родит наследников и… Она же сестра Восточного герцога. Ты не боишься заговора?

Ширан глухо рассмеялся. Снова поцеловал её в нос.

— Просто поговори с братом.

— А что будет с Дайном?

— Я же обещал его не убивать и не пытать, помнишь?

— Но ты сказал…

— Так. Всё. Спать. Постарайся сделать это сегодня, пока Эйв не женился на Ксирате, и барсовы войска не пересекли границ. Потом я уже не смогу его пощадить даже ради тебя.

Ширан заснул быстро. Ирис лежала рядом и прислушивалась к его дыханию. «Он прав, — думала она. — Жесток и ужасен, но прав, как и сама жизнь. Ведь жизнь несправедлива и ужасна. Ты нужен только пока ты сильный. Значит, я должна стать сильной».

А потом спохватилась, что время идёт, а разговор с Эйвом так и не состоялся. Спит ли он сейчас? И как построить этот самый сон, куда можно позвать брата?

Внезапная мысль потрясла её так, что дыхание пресеклось.

Так ведь… так ведь если она научится управлять снами и разговаривать с нужными людьми, пусть и во сне, то… Ирис покосилась на спящего. В одном Ширан был точно прав: она в любом случае однажды попытается оспорить его власть. Не сейчас. Сейчас это глупо и бессмысленно. Но однажды…

Однажды она станет сильнее Ширана.

Ирис нырнула под его руку, ткнулась носом в ребро, закрыла глаза и попробовала представить чайный зал, где Белокурды утром собирались все вместе.

Эйва там не оказалось.

Ещё несколько Эйвов Ирис нашла в разных местах: на маскараде, в классной комнате, на балу. Но очень быстро она поняла, что это были её собственные образы, очень милые, очень тёплые, очень любящие, но просто сны.

«Как меня тогда нашёл Изигир? — в отчаянии подумала она. — Тогда, когда мы впервые встретились». Она шла по саду, пинала круглое стёклышко и косилась на качающуюся в качелях сестру. Впервые Лили бесила Ирис.

— Где мне тебя найти, Эйв! — закричала в ясное голубое небо.

— Ирис, — Лили поморщилась, оторвала взгляд от книги. — Не кричи. Принцессы никогда не повышают голоса, мама же говорила.

— Ты не понимаешь ни йотпы, Лили. Если я не найду Эйва, то он погибнет. Он просто самоубьётся о Ширана. Вот и всё. Этим всё закончится.

Она знала, что Лили ей снится, что она не может понять, что это не сестра, а просто сон, но не могла удержаться, чтобы не накричать хоть на кого-нибудь. Душу охватывала паника.

Лилиана пожала плечами и снова уткнулась в книгу.

— Эйв? Самоубьётся? Глупости какие. Эйв никогда не покончит с собой и тебе не даст.

Ирис хмыкнула: а что она собственно от сна хотела? И замерла.

— Что ты сказала? — переспросила тихо.

Лилиана повторила и попросила не мешать. «Что такое сны? — подумала Ирис. — Что это вообще такое? Фантазии? Или может быть застывшее время? А что если те, кто умерли, живут в мире снов?»

— Спасибо, — прошептала она.

С Изиргиром они впервые встретились в месте, куда пришла Ирис: тронный зал. Там, где растоптали её душу и сердце, там, где была её точка боли и куда Ирис возвращалась не раз во сне. И там же они встретились с Шираном. Значит, нужно не просто место, в котором они были с Эйвом когда-то, нужна точка боли.

Снова была ночь, ветер рвал косматые тучи. Ирис стояла на Звёздной башне Китового дворца, как тогда, в ту ночь.

— Эйв! — закричала она. — Эйв, пожалуйста! Ты мне нужен! Эйв!

«Сны это застывшие эмоции, это наши пережитые чувства, — думала она. — А, значит, пока живы эти эмоции — живы и люди, которые нам снятся. Они не могут умереть, пока они нам снятся! Значит, Лили жива. Хотя бы немножко, но жива. И значит, я могу встретить Эйва, с которым связана чувствами, которого люблю, и который любит меня».

— Ирис, — он выскочил на площадку, замер. — Ирис, пожалуйста. Не делай этого.

Она бросилась к нему и обняла. Замерла, испугавшись, что это снова лишь сон, её видение, не больше того. Строго говоря, это и был её сон, вот только общий ли с Эйвом?

— Ты знаешь, что я снова в плену у Ширана? — спросила она тихо.

Брат стиснул её и вздрогнул.

— Да. Зачем ты поехала во дворец Белой волчицы? Какого демона, Ирис?

Но это ещё не доказывало, что это настоящий Эйв.

— Потому что меня нашёл Баэрд, верный слуга Ширана. Потому что он всё равно увёз бы меня, рано или поздно. У нас был маленький шанс переиграть герцога, но…

— Не было у вас этого шанса. На что вы рассчитывали вообще? Ирис,