Цена любви и мести 2 - Анастасия Разумовская

— Ужасно. — прошептала та.

Сознание куда-то уплывало. Война это ж где-то на юге, это ж… ну с демонами… где-то там, в Ядовитом море. Как война может быть в Мурсии? Или на Севере? С ирбисами? У них же торговля и вообще...

— Эйв не пойдёт против своей страны, — упрямо пробормотала она.

— Думаешь? — холодно и насмешливо уточнил герцог, его горячие ладони разгладили её лопатки. — А я полагаю, что война начнётся очень скоро. Ксирата проводит смотр полков и стягивает их к южным границам. Их южным, нашим — северным.

— Ты поедешь на войну?

— Разумеется.

— Почему ты? На севере же Ярнис? Ну и… Майнегар.

— А ещё кроха Радорм и Хэлтор Багрноликий с запада. Ты права.

Ирис не смогла сдержать стон блаженства, когда тяжёлые руки смяли кожу на спине, направились вдоль позвоночника вниз.

— Потише, — хмыкнул Ширан. — А то я не удержусь.

— А если я буду вести себя тихо — удержишься? — буркнула Ирис, краснея.

— Удержусь.

— Тогда молчу.

Но едва удержалась от крика, когда его пальцы коснулись ягодиц и принялись мять ноги. Горячая волна неземного блаженства заливала тело.

— Ты права. Умница. Хоть географию Мурсии помнишь. Да, западные и северные герцоги могли бы выступить и без меня. Всё же я — герцог Юга. Но нет. Король назначает меня главнокомандующим.

— Разве ты не должен оборонять юг?

— Я должен разгромить ирбисов, взять твоего брата в плен, по возможности сохранив ему жизнь. И молиться Древним, чтобы демоны не успели атаковать юг.

Ирис глухо зарычала — Ширан массировал её ступни. Несколько минут она не могла произнести ни слова, боясь застонать от удовольствия, и лишь когда он отнял ладони и укрыл девушку одеялом, снова задала вопрос:

— Ты поэтому торопишься жениться на мне официально?

— Да.

— А если я стану твоей женой официально, я смогу перебраться отсюда в Китовый дворец? К брату?

Ширан молча смотрел на неё. Глаза его сузились и наливались золотом.

— Тебе здесь так не нравится? — тяжело спросил он.

— Я соскучилась по людям, — прошептала Ирис, натягивая одеяло до подбородка. — Я схожу с ума в этих стенах. И… здесь очень мрачно.

Герцог вдруг усмехнулся, присел рядом.

— Ирис, когда я расправлюсь с врагами, я увезу тебя на Неприветливые острова. Там ещё мрачнее. И ещё меньше весёлых людей, с которыми не опасно разговаривать.

Девушка вздрогнула, закусила губу и с отчаянием посмотрела на него:

— Почему?!

— Потому что я — герцог Юга, — шепнул он. — А как ты думаешь, где должен обитать герцог Юга? Или полагаешь, муж в одном краю, жена — в другом?

Он наклонился к ней, и принцесса увидела золотые глаза совсем рядом. Сердце стиснул испуг. И тут же вспыхнула злость. «Почему я всегда его боюсь?! — раздражённо подумала Ирис. — А, главное, какого йотпа он постоянно пугает меня?!» Она потянулась, обхватила руками его шею и укусила нижнюю губу. Чуть-чуть, почти нежно.

— Я уставлю весь твой замок зеркалами, привезу с собой театр, оперу, целые вагоны книг и всякой всячины. И буду развлекаться как хочу. У меня будет двор, где поэты читают мадригалы, а балы тебя разорят до нитки. Мне построят оранжереи и несколько дворцов. С фонтанами. Потому что жена Южного герцога герцогиня, а не пленница.

И Ширан вдруг усмехнулся, подхватил её под плечи, поцеловал в губы.

— Шпи, — шепнул, невольно картавя, так как она не отпускала его губу. — Я вернушь пошше.

Ирис разжала зубы, послушно закрыла глаза.

— А платье?

— Не понял.

— Свадебное платье. Если у меня завтра свадьба… Мы, конечно, с Елисель быстро нашли… Но я же выхожу замуж за герцога, а не за его слугу.

— Его сегодня дошьют.

Ирис приподнялась на руке и недоумевающе посмотрела на него. Прищурилась.

— В каком смысле «дошьют»? А когда… начали?

— Я нашёл королевскую модистку, — пояснил Ширан, направляясь к двери, — и велел ей дошить твоё начатое платье. У вас же там свадьба предполагалась с Кьярвалем.

Он остановился у двери и насмешливо посмотрел на жену.

— Когда нашёл? Она не могла так быстро…

Голос Ирис пресекся.

— Ты хочешь сказать, — прошептала она хрипло, — что сделал ей заказ ещё до моего побега?

— И оплатил его.

— Ты же планировал жениться на Эстэль?! Ты же говорил, что я — вещь, игрушка и никогда не стану твоей женой?!

— Я — политик, Ирис, — спокойно возразил Ширан. — Я не всегда говорю правду до конца. Вряд ли бы я выжил, если бы все знали мои настоящие планы…

Ирис метнула в него подушку. Жаль, ничего тяжелее не было. Ширан поймал, отбросил обратно, и подушка упала рядом с рукой девушки.

— Кстати, насчёт Эстэль… Завтра — наша с тобой свадьба. Через пару недель — свадьба твоего брата. Угадаешь невесту?

— Ты с ней спал! — заорала Ирис вне себя. — Ты лишил её девственности! Как ты можешь?! Это — твой король!

Ширан усмехнулся:

— Не думаю, что Дайна интересуют такие мелочи.

— Ненавижу! — прошипела Ирис. — Тебя, который так легко играет другими людьми. Валира, который закрыл глаза на смерть отца и братьев. Вас всех ненавижу! Вы не люди, вы… вы кукловоды! Бездушные и… мёртвые.

Герцог вздохнул, подошёл к ней, присел рядом, обнял, распушив волосы и прижав плачущим лицом к себе. Погладил.

— Меня иногда злит, как долго ты взрослеешь, — шепнул мягко. — А иногда я думаю, что, когда ты повзрослеешь, мне будет не хватать твоей наивности и вот этой... глупости. Иногда мне хочется спрятать тебя куда-нибудь в башню, за высокими стенами. Чтобы никто не портил. Кроме меня.

ПРИМЕЧАНИЯ

*демонстративно скинул йотпов с плеч — что-то вроде жеста "я умываю руки", но ближе к поговорке "баба с возу — кобыле легче"

Глава 23. Союз

Ирис летела, распахнув крылья, над Варговым озером, сверкающим громадным стеклом, когда между ног зажёгся огонь. Девушка вскрикнула и распахнула глаза, проснувшись. Вцепилась в жёсткие волосы, выгнулась, чувствуя, как горячий язык раздвигает её набухающие половые губы, ласкает клитор.

— Не… — прошептала Ирис, но её же собственный стон прервал слова.

Девушку снова выгнуло, и ноги словно сами собой раскрылись. Волосы Ширана щекотали внутреннюю поверхность бедра, от языка полудемона по телу проходили волны мучительно-сладких спазмов.

— Ирис, — прохрипел герцог, когда та уже дошла до исступления, приподнявшись и любуясь ей искривлённым лицом, её закушенной нижней губой, блестящими дорожками слёз, пальчиками, вцепившимися в смятые простыни, — моя сладкая девочка…

Навалился сверху, подмял под себя, согнув её колени, вошёл рывком в набухшее, наполненное соками лоно, задвигался. Там было плотно, там было узко, мокро