Сестра Солнца - Юдит Готье

Омити спускалась быстро. Но вдруг один веревочный узел не выдержал ее веса и развязался, девушка упала в снег. Ее тело создало глубокую впадину и почти совсем ушло в нее. Но удар от падения был смягчен, и Омити встала, не чувствуя никакой боли, кроме внезапного утомления. Стряхнув снег, облепивший ее с головы до ног, она прошла через сад и добралась до ограды. К счастью, ворота были заперты простым круглым засовом: после нескольких усилий Омити повернула его.

Она была на морском берегу, за этим роковым домом, и наконец свободна! Сильный морской ветер, однообразный шум которого постоянно раздавался в ее ушах, дул ей в лицо. Она пустилась бежать, погружая ноги по щиколотки в толстый слой снега, который рассыпался пылью.

Она так спешила удалиться от трактира, что, вместо того чтобы обогнуть угол дома и выйти на улицу перед фасадом, шла вдоль забора, который скоро кончился и сменился каменной оградой другого сада.

«Я войду в город следующей улицей, которая выходит на взморье», – думала она.

Она дошла до какого-то перекрестка, выходившего к морю и окаймленного с другой стороны полукругом жалких лачуг, едва видневшихся из-под снежных сугробов.

Посредине на столбе светился, как кровавое пятно, мерцавший фонарь. Этот свет почти не освещал. Молодая девушка ступила несколько шагов по перекрестку, но вдруг отшатнулась с криком ужаса: ей показалось, что под фонарем на нее смотрит страшное лицо.

На крик, вырвавшийся у молодой девушки, отвечало карканье бесчисленных ворон, которые, внезапно пробудившись, взлетели и принялись беспорядочно кружиться. Омити была окружена этой зловещей стаей. Она остолбенела от страха и, вытаращив глаза, старалась осмыслить то, что видела. Ей казалось, что она бредит. Лицо не переставало смотреть на нее: снег облепил ему брови, волосы, раскрытый рот, блуждающие глаза. Омити сперва подумала, что увидела человека, прислонившегося к столбу, но когда всмотрелась хорошенько, заметила, что это была голова без туловища, привешенная за волосы к гвоздю.

Омити узнала площадь, где происходила смертная казнь. Земля была покрыта могилами, вырытыми наскоро, туда зарывались жертвы. Тело последнего казненного было брошено у подножия столба. Собака, разрывавшая снежный саван, которым был покрыт труп, с протяжным воем бросилась бежать, унося с собою кровавый кусок.

Огромная статуя Будды, сидящего на лотосе, была местами покрыта хлопьями снега. Омити подавила свой страх и прошла по площади, вытянув руки, чтобы отогнать стаю напуганных ворон, натыкавшихся на нее. Они преследовали ее своими зловещими криками, которым вторил стон моря.

Молодая девушка припустилась по узкой неосвещенной улице. Снег был истоптан, и пришлось идти по обледенелой грязи. Тьма казалась непроглядной, земля не освещалась белизной снега. Омити жалась к стенам, но дома не шли непрерывно: попадались пустые пространства, и у нее не было опоры. Ноги девушки иногда попадали в ямы с рыхлым снегом, местами начинавшим таять. Она падала, потом вставала, подол ее платья намок, холод пронизывал ее насквозь.

– Дойду ли я до цели моего путешествия? – спрашивала она себя.

Первую улицу пересекала другая, на которой горело несколько фонарей. Омити зашагала по этой другой. Ничего не подозревая, молодая девушка вошла в самый грязный квартал столицы. Это был притон воров, женщин дурного поведения и всевозможных негодяев. Здесь жил также особый род людей – лонины. Так называли юношей, иногда знатного происхождения, которые дошли до последней степени разврата и бесчестья. Изгнанные из своих семейств или лишенные должности, но сохранившие право носить две сабли, они укрывались среди отверженных и предавались всевозможным постыдным занятиям. Убивали и жили за счет других, предводительствовали шайками и пользовались большим влиянием среди этой орды бродяг. Несколькими часами раньше молодая девушка не могла бы безнаказанно пройти по этому кварталу: на нее набросились бы, оскорбили бы, затащили бы силой в какой-нибудь притон, каких здесь много. К счастью, была глухая ночь, улицы были пусты.

Но Омити ожидало новое препятствие: квартал запирался заставой, у которой стоял сторож. Как потребовать, чтобы открыли ворота в такой час? Какой предлог представить подозрительному и, по всей вероятности, отвратительному сторожу? Так думала девушка, продолжая идти.

Вскоре она увидела в конце улицы деревянную заставу, освещенную несколькими фонарями, и дощатую лачужку, где укрывался сторож.

– Нужно действовать уверенно, – говорила Омити про себя, – если я обнаружу малейшее беспокойство, он заподозрит меня.

Она пошла прямо к воротам. Человек, очевидно, спал, потому что не вышел на шум, который производила Омити. Она смотрела на заставу. Невозможно было перелезть через нее: это была решетка, заканчивающаяся железными остриями.

Молодая девушка постучала в доски лачуги, сердце сильно билось. Сторож вышел с фонарем. Он был плотно укутан в одежду, подбитую ватой, а его голова исчезла в повязке из коричневой шерстяной материи. Вид у него был болезненный и отупевший от пьянства.

– Что там такое? – спросил он хриплым голосом, поднимая свой фонарь, освещая лицо Омити.

– Отопри мне ворота, – сказала молодая девушка.

Сторож расхохотался.

– Открыть тебе в такой час? – вскричал он. – Ты с ума сошла?

И он пошел назад.

– Послушай! – сказала она, удерживая его за рукав. – Мой отец болен и послал меня за доктором.

– Ну что же, здесь достаточно докторов в квартале, один живет в десяти шагах отсюда, другой – на улице Осенней Стрекозы, а третий – на углу улицы Бродяг.

– Мой отец доверяет только одному, который живет в соседнем квартале.

– Иди домой и спи спокойно, – сказал человек. – Ты мне рассказываешь сказки, но меня нелегко обмануть. Прощай.

И он собирался закрыть дверь лачуги.

– Выпусти меня, – вскричала Омити в отчаянии, – и я клянусь тебе, что ты получишь вознаграждение, которое превзойдет все твои ожидания.

– У тебя есть деньги? – сказал сторож, быстро оборачиваясь.

Омити вспомнила, что у нее в поясе было несколько кобангов.

– Да, – сказала она.

– Что же ты не сказала сразу?

Он взял большой ключ, висевший у его пояса, и подошел к двери. Омити дала ему кобанг. Это была порядочная сумма для человека, который получал ничтожное жалованье и вдобавок все пропивал.

– С таким доказательством в руках тебе не нужно было морить твоего отца! – сказал он, отворяя дверь.

– Какой самый короткий путь к берегам Йодо-гавы? – спросила Омити.

– Иди все время прямо. Там будет другая застава. Она выходит на берег.

– Благодарю, – сказала девушка и быстро удалилась.

Дорога была лучше. Снег сгребли в большие кучи.

– Теперь я спасена, – проговорила Омити, радуясь и не обращая внимания на охватившую ее усталость.

Она дошла до второй заставы,