Сестра Солнца - Юдит Готье

Омити смотрела на сегуна и слушала его речи, не понимая. Вдруг она опомнилась и быстро встала.

– Я должна поговорить с сегуном, – вскричала она, – наедине и сейчас же!

Фидэ-йори сделал присутствующим знак удалиться, но удержал принца Нагато.

– Ты можешь говорить при нем, это мой самый дорогой друг, – сказал он. – Но успокойся, чего ты так боишься?

Омити старалась собрать свои мысли, которые смешались в лихорадочный бред.

– Слушай, – сказала она. – Иэясу, посредством ловких лазутчиков, подстрекает народ в Осаке к возмущению и ненависти против ее законного властителя. Восстание произойдет сегодня же вечером. Солдаты, переодетые в мастеровых, высадятся на морском берегу в предместье. Они проберутся в город и даже в твой беззащитный замок и будут требовать у тебя отречения от твоего сана; в случае отказа они лишат тебя жизни. Ты не сомневаешься в моих словах, не правда ли? К сожалению, ты уже имел одно доказательство того, что возвещаемые мною несчастья сбываются.

– Как?! – вскричал Фидэ-йори со слезами на глазах. – Ты опять пришла спасти меня? Ты мой добрый дух-хранитель.

– Поспеши распорядиться, чтобы приняли меры к предупреждению задуманных преступлений, – сказала Омити. – Время идет, сегодня вечером – ты понял? – солдаты Иэясу должны предательски ворваться в город.

Фидэ-йори повернулся к принцу Нагато.

– Ивакура, – сказал он, – что ты мне посоветуешь?

– Уведомим генерала Йокэ-Муру. Пусть он созовет свои войска и охраняет взморье и город. Не знаешь ли, где назначено сборище вождей заговора?

– В чайном доме «Заря», – сказала молодая девушка.

– В таком случае нужно велеть оцепить трактир и захватить бунтовщиков. Хочешь ли, господин, чтобы я проследил за исполнением твоих приказаний?

– Ты меня осчастливишь, друг, сделав это.

– Я покидаю тебя, господин, – сказала Нагато, – не беспокойся ни о чем и предавайся всецело радости свидания с той, которую ты любишь.

Принц удалился.

«Что он хочет сказать? – думала Омити. – «С той, которую ты любишь…» О ком он говорит?»

Она осталась одна с сегуном и не смогла поднять взгляда. Ее сердце сильно билось. Фидэ-йори также был смущен и не говорил, но он любовался прелестным ребенком, который дрожал перед ним.

Молодая девушка, краснея, вертела в пальцах засохшую ветку.

– Что у тебя в руках? – тихо спросил сегун. – Уж не талисман ли?

– Разве ты не узнаешь лимонную ветку в цвету, которую ты мне дал, когда я виделась с тобой? – сказала она. – Сейчас, лишаясь чувств, я протянула ее часовым, я думала, что они отнесут ее к тебе и ты, увидев ее, вспомнишь обо мне, но она, оказывается, у меня в руках.

– Как?! Ты сохранила эти цветы?

Омити взглянула на сегуна своими чудесными глазами, в которых отражалась ее душа, потом тотчас же опустила взгляд.

– Ведь это ты мне дал их! – сказала она.

– Ты так меня любишь? – вскричал Фидэ-йори.

– О господин! – сказала с испугом молодая девушка. – Я никогда не осмелюсь признаться тебе в безумии моего сердца.

– Ты не хочешь признаться в любви? Ну хорошо! А я люблю тебя всей душой и осмеливаюсь сказать это тебе.

– Ты меня любишь, ты, сегун?! – вскричала она с трогательным изумлением.

– Да, нехорошая, и я давно жду тебя и ищу, я был в отчаянии, ты заставила меня жестоко страдать, но с тех пор, как ты здесь, все забыто. Зачем ты так запоздала? Ты, значит, не думала обо мне?

– Ты был моей единственной мечтой, она распускалась, как божественный цветок, среди моей печальной жизни, без нее я умерла бы.

– Ты думала обо мне, когда я изнывал в разлуке с тобой, и не пришла?

– Я не знала, что ты удостоишь меня воспоминаниям. Впрочем, если бы я это и знала, я не пришла бы.

– Как?! – вскричал сегун. – Так-то ты меня любишь? Ты отказываешься жить со мною, быть моей женой?

– Твоей женой? – проговорила Омити с печальной улыбкой.

– Конечно, – сказал Фидэ-йори. – Что значит это горестное выражение на твоем лице?

– То, что я недостойна быть даже в числе слуг твоего дворца, и когда ты узнаешь, какой я стала, то с отвращением прогонишь меня.

– Что ты хочешь сказать? – вскричал сегун, бледнея.

– Слушай! – сказала молодая девушка глухим голосом. – Иэясу явился в замок моего отца, он узнал, что я открыла ужасный заговор, составленный против твоей жизни, и что я выдала его. Он велел увести меня и продать в услужение в трактир низшего разряда. Там я жила, как живут рабыни. Я покинула чайный дом только этой ночью. Я еще раз подслушала заговор против тебя и убежала через окно при помощи веревки, которая оборвалась. Теперь ты спасен, отпусти меня. Тебе неприлично оставаться больше в обществе такой женщины, как я.

– Замолчи! – вскричал Фидэ-йори. – То, что ты сказала мне, разбило мое сердце, но не думай, что я перестал любить тебя! Как?! Ведь ты из-за меня попала в рабство, ты из-за меня страдала. Ты дважды спасла мне жизнь и хочешь, чтобы я покинул и презирал тебя? В уме ли ты? Я люблю тебя больше, чем прежде. Ты будешь моей женой, слышишь ли? Многие женщины в твоем положении были выкуплены и вступали в брак с вельможами. Ты здесь. И не уйдешь больше.

– О господин! – воскликнула Омити. – Умоляю тебя, подумай о своем сане, об уважении к собственному достоинству, не увлекайся мимолетным желанием.

– Замолчи, жестокая малютка, – сказал сегун. – Клянусь тебе, что если ты доведешь меня, таким образом, до отчаяния, то я умру у твоих ног.

Фидэ-йори схватился за саблю.

– О нет, нет! – вскричала она, побледнев. – Я твоя раба, располагай мною.

– Моя возлюбленная! – сказал Фидэ-йори, обнимая ее. – Ты мне равная, моя подруга, а не раба, ведь ты уступаешь не из одного послушания, не правда ли?

– Я люблю тебя! – проговорила Омити, подняв на сегуна свои прекрасные глаза, полные слез.

Глава XXVIII

Отныне в моем доме будет покой

Заговорщиков схватили в трактире «Заря»; но солдаты Иэясу, предупрежденные вовремя, не высадились на берег, и, таким образом, несмотря на несомненность того, что Иэясу был тайным зачинщиком заговора, нельзя было выставить против него никаких доказательств. Между тем было очевидно, что междоусобная война готова возобновиться. Генерал Йокэ-Мура был того мнения, что нужно действовать наступательно и перенести войну в неприятельскую провинцию. Другие генералы, наоборот, хотели стянуть все силы к Осаке и ждать.

Между начальниками возникло разногласие.

– Ты безрассудный, – говорили они Йокэ-Муре.

– Вы безумцы, – отвечал генерал.

Ни о чем не договорились. Фидэ-йори, всецело поглощенный своим счастьем, не хотел и слышать о войне.