Любовь на кафедре - Дженнифер Смит

— Слушай, я с ней поговорю. Я все исправлю, просто последние полчаса я вел себя как полное дерьмо.

— Я тебя к ней не пущу. Она ничего не сказала, но я знаю, что она плачет из-за тебя, Рис. Мы не первый день знакомы, я знаю, каким придурком ты можешь быть. И я умею вовремя тебя осадить. Свести все в шутку, если нужно. Но она? Твоя, как ты говоришь, «девушка»? — Дэн указал в другой конец коридора. — Она не заслуживает такого обращения.

Рис открыл было рот, чтобы возразить и сказать что-нибудь в свою защиту, но сказать было нечего.

— Сегодня ты к ней больше не подойдешь. — Дэн вздохнул и провел рукой по лицу. — Она так хорошо на тебя влияла, Рис. Рядом с ней ты впервые задумался о том, как обращаешься с людьми. Ты научился радоваться. Впервые с тех пор, как я тебя знаю, ты был счастлив.

— Дэн, я…

— Ты катком ее раскатал, да? Не дал ей слова вставить, потому что твои проблемы всегда важнее чужих? — Дэн не мог скрыть разочарования.

— Это неправда, и ты это знаешь. — Рис ткнул в него дрожащим пальцем.

— Неужели? — огрызнулся Дэн. — Ты мне небезразличен, мужик, но тут ты оплошал. Так оплошал, что даже я сейчас с тобой говорить не хочу.

— Ну и не говори. Мне надо увидеть Лилу. — Рис оттолкнул его в сторону.

— Тебе надо послушать меня, — напряженно, но спокойно ответил Дэн. Как он мог сохранять спокойствие? — Ты не пойдешь к Лиле. Не сейчас.

Дэн просто не понимал. Рис должен был ее увидеть и все исправить. Ее расстроенное хмурое лицо стояло перед глазами, а он хотел обнять ее и извиняться до тех пор, пока она его не простит, хотя, наверное, теперь она никогда его не простит.

Дэн схватил его за плечо и многозначительно на него посмотрел. Рис долго смотрел на друга в ответ, наконец понурился и почувствовал, как упало сердце. Дэн был прав: сейчас не стоило идти к Лиле. Дэн ушел, а Рис остался один возле своего кабинета в коридоре, обуреваемый виной и страхом.

Лила

Возможно, Лила поступила непрофессионально, но на следующий день она взяла отгул. Джасмит переночевала у нее и обнимала ее, пока Лила билась в рыданиях. Наконец она уснула; Джасмит оставила ей тарелку блинчиков в форме сердечек, кофейник со свежезаваренным кофе (когда Лила проснулась, блинчики и кофе давно остыли) и записку с извинениями, что не сможет взять больничный, но позвонит в обеденный перерыв и приедет сразу после окончания занятий. От такой заботы Лиле стало только хуже, ведь в последнее время она плохо думала о Джасмит.

Умом она понимала, что Рис забыл о встрече не из-за нее. Но все же ее небольшая вина тут имелась. Она монополизировала его время. Они проводили вместе почти каждый вечер и ночь. Это не могло не сказаться на его привычной жизни — и вот, пожалуйста. Он не заметил важное письмо — наверное, потому что занимался с ней сексом в ее кабинете.

Она представила, какой ужас испытал Рис, осознав, что явился на важное собеседование с нарисованными синими усами. Он и так чрезмерно переживал из-за членства в Королевском обществе, а теперь еще будет волноваться, что выставил себя дураком на неформальном собеседовании. Лила знала, как он любил себя накручивать, и понимала, что ему будет очень сложно примириться с мыслью, что он не выступил на все сто.

Она могла понять, почему он сорвался. Почти могла.

Но она не собиралась брать на себя ответственность за его мелочное, инфантильное и совершенно отвратительное поведение. Неформальное собеседование не конец света. Он, между прочим, даже не написал и не позвонил после того, как… наговорил ей всякого. Точнее, накричал на нее.

Нет, она ни в чем не виновата. Ни капельки.

Лила собрала волосы и стянула их резинкой. Глаза еле разлипались, потому что она плохо спала, а когда ей все-таки удавалось уснуть, сон шел урывками. Джасмит храпела, Лила снова начинала плакать, а ужасные слова Риса звенели в голове, сливаясь и сплетаясь в одно целое:

Мисс Картрайт, в моем кабинете вы нежелательная персона.

Лила схватилась за сердце. Что за ужасная фраза! Да, он добавил «в моем кабинете», но с таким же успехом мог сказать «в моей жизни», ведь именно это он на самом деле имел в виду! А она — она совершила ту самую ошибку, которую обещала себе никогда больше не совершать! Ей стоило таких отчаянных усилий собрать себя по кусочкам и вернуться к нормальной жизни, но она позволила мужчине снова себя сломать.

Она была для него помехой. Отвлекала его от более важных вещей вроде его несчастного членства в обществе и необходимости доказать отцу, что он чего-то стоил. Лила замечала в себе стремление угодить окружающим во что бы то ни стало, но Рис плясал под отцовскую дудку, как заколдованный, и готов был прыгать через горящие обручи, как будто без этого жить по-своему никогда бы не вышло! Что ж, теперь его ничего не будет отвлекать.

ДЖАСМИТ

Напиши, когда проснешься. Люблю тебя.

ЛИЛА

Я проснулась. Сейчас умоюсь, сварю томатный суп и выпью какао. Спасибо, что осталась вчера, я тоже тебя люблю. Целую.

От Риса не было ни весточки. Впрочем, Лила и не хотела с ним разговаривать, но неплохо было бы получить хоть какое-то признание вины и извинения за то, как он вчера с ней обошелся. Он же ужасно с ней себя вел! Не замечал никого и ничего вокруг, кроме себя. Как настоящий бездушный эгоист.

Значит, это все. Конец.

Она умылась холодной водой, чтобы избавиться от припухлости вокруг глаз, и спустилась, не зная, чем заняться. Убрала запачканные пледы в стиральную машину. Она любила свои пледы и клубочки. И никакие они были не дурацкие. Ну, может, немного дурацкие, но они ей нравились, и точка.

В четыре часа она наконец села и стала придумывать план.

Гнев по-прежнему побулькивал в ней, как томатный суп на плите, но горше всего было разочарование. Не верилось, что Рис не один, а целых два раза не послушался ее и вмешался в ее жизнь, не сказав даже «ну если ты не против» или «я тут подумал и решил спросить разрешения».

Он рисковал ее работой. Работой, которую она любила и воспринимала как шаг на пути к мечте. Она бы сама поговорила со Сью и во всем разобралась.