Жена герцога-палача хочет развода - Мария Ливи

— Как и я, Мэриэн. Тебе следовало дождаться меня. — журить её было бесполезным занятием. Она себе на уме.

— А что мне оставалось, Магнус? Ждать, пока Блэйк сгноит отца в камере или запытает, выбивая лживые признания? Любой скажет то, чего не делал, под пытками! Блэйк наверняка не гнушается лично это делать. Он — истинный садист!

Я инстинктивно сжал кулаки за её спиной, так что Мэриэн, почувствовав это, умолкла.

— Разве ты не доверяешь мне более, Мэриэн Торн?

— Доверяю... — она посмотрела на меня своими заплаканными глазами. — Но я бы никогда не смогла сидеть на месте. Будь то отец или даже ты. Я заступилась бы в любом из случаев за вас обоих. Так же и ты бы поступил. Верно ли я мыслю, муж мой? Я вас... люблю. Тебя.

— Любишь? — чтобы добиться такого прямолинейного признания в любви, надо свернуть как минимум за одну гору, а то и за две. Чтобы услышать от неё заветное слово, которое вылетает из уст слишком редко и звучит формальнее некуда. Но сейчас — это подобно порыву ветра.

— Да, — прошептала она. — Люблю тебя, Магнус Торн. Будь ты проклят, идиот! Да ты и сам это давно знаешь. Как бы я ни старалась тебя ненавидеть — у меня это не вышло. Браво! За тобой победа в этой игре.

С последними словами мне прилетело кулаками в грудь. Не больно, но обидно получать одновременно ненависть и любовь в одном флаконе. Это что-то.

— К тому же пришёл ночью, прокравшись вором в спальню леди, чтобы заявить, какая твоя жена дура? Омерзительно!

Мэриэн ударила ещё раз, посильнее первого. Но всё равно не пробила.

— Ты, ты... Магнус Торн, ты ужасный человек, в которого невозможно не влюбиться со временем!

Перехватив её руку, я заставил посмотреть прямо на себя.

— Знаешь, я шёл сюда, думая о том, что заберу тебя отсюда в любом случае.

— Даже не подумаю уйти, пока отец находится в тюрьме. Иначе — всё зря. Ты сам это прекрасно понимаешь, Магнус.

— Знаю.

Слёзы текли по её щекам. Мэриэн разрывалась надвое.

— Не шуми, — прислушавшись к шагам за дверью, сказал я. — Смена караула за дверью.

— А мне уже плевать, — прошептала Мэриэн, утыкаясь мне в грудь. — Плевать. Пусть думают, что герцогиня Торн сходит с ума от одиночества и бессилия в этих чёртовых стенах. Золотая клетка для обречённых!

Она прикрикнула это столбам. Но никто и внимания не обратил — ещё не то слыхали.

— Видишь? Делай что хочешь — вряд ли зайдут.

Мэриэн поднялась на цыпочки и поцеловала меня, неуверенно обводя языком пересохшие от ветра губы. То был настолько нежный жест с её стороны, что я не смел спугнуть её. Просто стоял, поглаживая её спину и талию, которая немного, да раздалась. Животика не было видно под слоями платья, но прощупать было можно.

Уже осмелев, Мэриэн вцепилась в мой камзол, дрожащими пальцами расстёгивая серебряные пуговицы и заманивая на кровать, что стояла позади. Понадобилось мгновение, чтобы мы, обнимаясь, упали на неё.

— Если честно, я думала, что ты не придёшь, — коснувшись моей щеки дрожащими от предвкушения пальцами, произнесла она.

— Не думай — верь, — целуя в ответ, обжёг я её дыханием.

— А если бы ты соврал мне, Магнус? Если бы встал не на мою сторону, а на её. Что тогда? — оторвавшись на миг, спросила Мэриэн.

— Не говори глупостей, женщина! Я ещё тогда всё обозначил, кем является девка Блэйка.

— И кем же? — не унималась Мэриэн, желая услышать то, о чём, похоже, все давно знают.

— Для меня никем. Для других — доступной девкой, невзирая на сословие, — усмехнулся я.

Мэриэн, услышав это, вновь поцеловала меня. С такой жадностью, что стало ясно — мысленно она борется со своей неуверенностью и страхом потерять всё в один миг. Этого я не позволю никому. Её руки легли на пояс моих брюк.

— Мэриэн, ты беременна, — прошептал я, разрывая поцелуй.

На что она ответила так, что я не смог бы отказать этой женщине никогда:

— Отец моего ребёнка никогда не навредит мне.

* * *

Магнус ушёл до рассвета, поцеловав меня в губы. Всё ещё думая, что я сплю, будучи вымотанной нашей бессонной ночью.

— Я вернусь, — сказал он на прощание, поправляя прядь моих волос.

Дверь на балкон скрипнула, и больше я его не слышала, оставшись одна в этой клетке для богатых пленников.

80 ГЛАВА

Придя в одну из достаточно шумных таверн, я понял, почему Дорман выбрал именно это место для наших встреч «на берегах». Полно людей, и вне зависимости от их положения все едят, пьют и галдят, перемывая кости тем, кому можно и нельзя. Сегодняшняя тема дня, да и вчерашняя была одной и той же: оказалось, что герцог Торн не лучше любой паскуды из подворотни, что жмет девок к стенке, задирая юбки, и вгоняет свой «ледяной меч» по самые гланды. Таковы были фантазии здешнего мужичья. Неплохо, я бы сказал. А какие размеры мне приписывали — тут лучше и вовсе промолчать.

Наверху меня ждала комната, которую мы с принцем зарезервировали у хозяина для встреч, заплатив ему два золотых, равняющихся четырём месяцам его дохода. Оттого тот и был нем как рыбешка и довольный, как заморская диковинная зверина — слон.

Присев напротив принца, я бегло взглянул на разложенные передо мной бумаги. Письма. Отчеты и старые жалобы, которые не доходили до Его Величества, а складировались в ящик для мусора, содержимое которого раз в месяц сжигали.

— Это всё то, что удалось сохранить моим людям за прошедшие года два, — произнес принц, двигая ко мне наиболее любопытные отчетности по финансам и содержанию двора, а также продовольственных фондов для армии. Что априори должны быть неприкосновенны. Блэйк воровал из-под носа самых уважаемых людей, а король даже не замечал этого. — Как вы видите, политические вопросы решались в обход моего отца. Переводить деньги со счетов короны и обворовывать армию — величайшее из преступлений. Мне нужна ваша поддержка. Остальные пойдут за вами как птенцы.

Я молча читал документы, один за другим. После, отложив их, произнес, не отводя взгляда:

— Этого вполне достаточно, чтобы обвинить лорда Блэйка самого в измене. Как он любит кричать во всё горло на других. — С моего лица не слезала та же злорадная ухмылка, которую я частенько видел на физиономии Блэйка.

— Вполне, — согласился Дорман. — Но нужно представить это в правильный момент, иначе нас самих, невзирая