Печать безумных. Безымянные - Екатерина Ивановна Гичко

— Да, — жрец нервно улыбнулся и слегка приподнял возмущённо вякнувшего младенца. — На неё.

— Ох, — мужчина растёр заспанные глаза, — для вас, конечно, я сделаю всё, что угодно… Хотя это так неожиданно… На какое имя делать свидетельство?

— Моё, — в глазах господина Руахаша мелькнула шальная радость. — У меня есть дочь. Миана Вотый.

Семейство Лирки вывели из храма через потайной ход в сквер на ближайшей площади. Там Шан погрузил их в экипаж якобы скучающего извозчика — на самом деле переодетого Викана.

— Дядюшка решил, что я лучше всех подойду на роль провожатого и связного, — насмешливо щурил жёлтые глаза оборотень. — А я сразу говорил, что нечего жить в храме!

Они покатились куда-то на юг. Мхян и Ханён выглядели оживлёнными, произошедшее воспринималось ими как занятное приключение. Хороший настрой посыльного не портило даже багровеющее ухо: Лирка поймала его рядом с залом проповедей, хотя парень должен был присматривать за Ханёном. А вот Онт и магичка озабоченно хмурились и, если честно, переживали, как их примут. Как всё-таки плохо не иметь своей крыши над головой.

Когда мимо окна начали проплывать кованые ограды богатых домов, Мхян и Ханён тоже занервничали.

— Мы что, будем жить в таком доме? — Ханён широко распахнутыми глазами смотрел на каменную ограду и пышные кроны деревьев над ней.

— Не знаю, — честно ответила мать.

Господин Руахаш не посчитал нужным описывать их временное пристанище. Да и Лирке это было не так уж важно. Её больше волновали хозяева дома.

Они остановились у высокой стены серого камня, верх которой украшал затейливый чугунный декор, здорово напоминавший шипы роз. У ворот Викан обменялся парой слов с дюжими охранниками, и те распахнули створки. Стуча колёсами, экипаж въехал на малость ухабистую мощёную дорожку, и на почти минуту пространством завладела тьма, будто они въехали в ночной лес. Меж кустов мелькнул одинокий огонёк, настороживший вояк хоёторского приграничья, а затем дорожка вывернула на открытое пространство и на фоне звёздного неба вырисовался двухэтажный особняк с двумя башнями-флигелями, зажимавшими его с обеих сторон. Выглядело жутковато, как нижняя челюсть в волчьей пасти. По центру здания, наверху парадной лестницы, горели два фонаря. Они ничуть не высвечивали стен усадьбы, которую словно чёрная краска обволакивала, и открывали вид только на дверь и бросали по паре кругов на лестницу.

Освещённая дверь выглядела как приветливый вход в ловушку.

— Нам точно туда? — напрягся Онт.

— Туда же? — взор Мхяна был наполнен ожиданием. Парень обожал страшилки.

Грудь Лирки стиснуло волнение. Похоже, зря она согласилась на предложение господина Руахаша.

Экипаж остановился у ступенек, и Викан поторопился спрыгнуть с ко̀зел и распахнуть дверцу.

— Милости прошу, мы приехали.

Первым вышел подозрительно осматривающийся Онт. Следом за ним спрыгнули Мхян и торопыга Ханён, которого мать пыталась придержать. Лирка вылезла последней, невольно проигнорировав протянутую руку Викана: мрачный дом был куда интереснее.

Вотый почти бегом поднялся по ступеням, знаками торопя остальных, и постучал в дверь. Она мигом отворилась, и гости невольно ускорили шаг. Оказались они в полутёмном холле. В воздухе плавала только пара светляков ядовито-розового цвета, и они выхватывали из тьмы пятак перед входной дверью и высокого худощавого мужчину с тщательно зачёсанными чёрными волосами и проникновенно-холодным взглядом. Перед этим взором невольно оробели все, кроме Викана.

— Ждёте нас? — разулыбался оборотень, и тонкое негодующее трепетание ноздрей его ничуть не смутило.

А вот гости разу почуяли, что им совсем не рады. Мужчина медленно осмотрел каждого из них, и удивлённый, чуть дружелюбный взгляд достался только Ханёну, который робко выглядывал из-за спины мамы.

— Чувствуйте себя как дома, — Викан напряжения не ощущал. — Можете не переживать, этому господину мало кто нравится.

— Добро пожаловать, — наконец выдавил встречавший. Тепла в его приветствии даже при большой фантазии услышать нельзя было.

— По факту, — Вотый склонился к гостям и громко зашептал, — это дом брата Майяри. Но, по сути, главный здесь господин Марѝш — самый грозный домоправитель в Салее.

Господин Мариш смерил Викана презрительным взглядом и бросил уже гостям:

— Следуйте за мной, я покажу ваши комнаты. Господа познакомятся с вами утром.

— А я могу остаться? — прищурился Викан.

Домоправитель холодно посмотрел на него через плечо и отчеканил:

— Нет.

* * *

[1]Гаварий — мэр, губернатор города.

Глава 23

Гнездо оппозиции

Чистый детский восторг Ханёна немного примирил Лирку с мрачностью дома, и она заставила себя расслабиться. Не отправил бы их господин Руахаш в действительно опасное место, чтобы защитить от другой напасти. Сына очень порадовали обширные, даже роскошные покои — в сравнении с жилищем на Харинской заставе и небольшой комнаткой в храме это были просто божественные угодья, — но ещё больше его порадовало, что покои им с мамой выделили одни на двоих. Он тут же полез проверять шпингалеты на окнах, покрутил запоры на дверях и воодушевился ещё больше. Лирка тут же заподозрила, что маленький проныра уже знает про спор господина Руахаша и хайнеса.

Да, они всё-таки поспорили. Двое взрослых мужчин как мальчишки скрепили спор рукопожатием и велели Лирке разбить их. На что поспорили, она, правда, не слышала. Оборотни пошептались, ехидно улыбнулись и одновременно заявили, что согласны. И ладно хайнес! От него женщина была готова ожидать чего угодно. Но степенный и рассудительный господин Руахаш… Ей всегда казалось странным, что главный жрец и повелитель Салеи почти ровесники. Господин Узээриш по своему поведению не дотягивался до степенной рассудительности жреца. Но в момент заключения спора Лирка могла дать им только лет сто. Обоим, в сумме.

Спать она не ложилась. До рассвета оставалось немного, скоро нужно было собираться во дворец. Укрыв уснувшего поперёк кровати Ханёна, Лирка разобрала вещи, расправила мундир и села у окна в ожидании восхода. Сознание разбирала немного нездоровая бодрость, которая приходила обычно после суток бодрствования и сменялась вялостью. Вялости женщина не опасалась: привыкла на заданиях не спать и по двое суток. Если что, подремлет на столе, когда работы не будет. Всё-таки её служба сейчас не требует постоянной бдительности.

В блеклых утренних лучах парк потерял свою ночную зловещесть. Солнечный свет хрупким тонким сиянием пронизал густые кроны высоких деревьев, заиграл меж хвоинок елей. Потянуло смоченной росой травой и землёй. Занялся осторожный, пока не многоголосый птичий щебет. Тьма отступила, снимая своё покрывало с розовых кустов, ветви которых клонились вниз под тяжестью бутонов и полураспустившихся цветов. Лёгкая дымка тумана тянулась вверх, укутывая моросью листья и стволы.

Лирка оценила уединённость, которую дарила