Простить, забыть, воскреснуть - Аньес Мартен-Люган

перестала сообщать мне твои новости, после того как ты его спас. Она сочла свою миссию выполненной. И она ни в чем тебе не призналась, но я уверен, что Элена на смертном одре убедила и ее пообещать, что она тебе ничего не скажет. Она исполнила ее волю и ни словом не обмолвилась о том, что знала. Они разговаривали, когда ты был у меня, приехав за последней маской для нее. Не обижайся на тетю. Главной ее задачей в жизни была забота о сестре.

В ее бумагах ты обязательно найдешь доказательства того, о чем я тебе пишу. Ты считаешь, дом, в котором ты живешь, был оплачен твоими бабушкой и дедушкой по материнской линии. Но все было по-другому. Они так никогда и не поняли картину мира твоей матери. После ее побега в Венецию родители отреклись от нее. Тебе будет больно, Лино, но постарайся вспомнить, видел ли ты когда-нибудь всех троих вместе? Я знаю, что не видел. Паолина приютила вас у себя, когда ее сын, твой кузен Альбан, только что родился. Вот почему у тебя создалось впечатление, будто вы росли вместе. Твоя мать этого не знала, но я купил этот дом для вас, чтобы она могла вести такую жизнь, какая ей нравится, принимать в нем людей искусства, которые станут ее любовниками. Сестра убедила ее, что дом купили родители в знак раскаяния, и твоя мать не стала больше ничего выяснять. Я работал всю жизнь, чтобы вы ни в чем не нуждались. Это лучшее, что я мог сделать. Тебе известно, что твоя тетя Паолина управляла “ее финансами”. Элена никогда не догадывалась о том, что я втайне делаю. В раю она заставит меня дорого за это заплатить.

Я был счастлив, что она всегда возвращается ко мне. Она любила меня за то, кем я был. Ее венецианским маскереро. Но я верю, что несмотря ни на что, я был – после тебя – ее самой большой любовью. А ты был самой большой любовью для нас обоих. На моих глазах ты рос, становился мужчиной. Когда ты уехал учиться, она часто приезжала ко мне, ища убежища в моих объятиях. Если рядом не было сына, она чувствовала себя опустошенной. Как и я, впрочем. Потому что ты все реже появлялся в Венеции. Мы с Эленой разговаривали о тебе, о твоих университетских достижениях, о твоем будущем. Знал бы ты, как она тобой гордилась.

А теперь пора поговорить о самой большой ране, которую я тебе нанес. Констанс. Я сразу заметил, как вас тянет друг к другу. Видел, как твой взгляд темнеет и в нем появляются те же проблески, что в глазах Элены. Я уверен, я знаю, что ты с этим справишься, вопреки всему, чему тебя подвергли мы, твои родители. Меня тронула робость Констанс, ее разумность, и я не стану отрицать, что мне захотелось ее защитить. Я сказал тебе тогда, что намерен уберечь ее от той боли, которую я испытал с твоей матерью, и в моих словах была доля правды. Но на самом деле правильнее было бы сказать, что я спасал тебя от нее.

Я очень быстро догадался, что ты можешь стать таким, как я, полюбить женщину навеки, даже ценой жизни. Я ни о чем не сожалею, потому что твоя мать любила меня. На свой манер, но любила. И я знаю, что там, наверху, она меня ждет. Если бы она не умерла, мы бы дошли до конца своих дней вместе. Констанс не та женщина, которая умеет так любить. Я уважаю ее такой, какая она есть, ответственной и серьезной, но в ее душе не сверкает мрачный свет. Она не могла полюбить тебя так, как ты того заслуживаешь, сын мой. Ты пугал ее. Она сама мне в этом призналась. Мы с твоей матерью оставили тебе тяжелое наследство. Ты из тех, кто умирает от любви, кто готов терпеливо ждать и чей огонь сжигает все на своем пути. Встреча с Констанс в худшие минуты твоей жизни заставила тебя поверить в безумную любовь. Моя отцовская роль состояла в том, чтобы показать тебе, что ты ошибаешься и у тебя еще будет другая любовь, вровень с твоими чрезмерными ожиданиями. Возможно, ты нашел ее? А может, и нет. В душе я твердо уверен, что ты ее однажды встретишь. Будь терпелив. Позволь ей прийти к тебе.

Я проклинал Господа за тот несчастный и ужасный случай, который свел вас. Зачем я уговаривал Констанс продолжить учебу в Риме? Когда она позвонила мне накануне свадьбы, в моей власти было вернуть ее тебе, но я не стал этого делать, я, наоборот, подтолкнул ее в объятия твоего брата – ради тебя. Я проверял силу ее чувств. Тебе будет больно об этом узнать, но я все же скажу, что она не сопротивлялась и без особых усилий и как будто даже с облегчением подчинилась моему совету. Она не была в согласии с твоей любовью. Новости, которыми она со мной время от времени делилась, подтверждали мою правоту. Я знал, какой женщиной она стала. Она благоразумна. Слишком благоразумна для тебя. Надеюсь, что однажды у тебя найдутся силы простить меня. Я должен смиренно признаться, что все последующие годы, вплоть до сегодняшнего дня, я занимался тем, что узнавал, как ты живешь. Я всегда наблюдал за тобой на расстоянии. Мне не хватало тебя в каждое мгновение моей жизни.

У меня есть к тебе просьба. Позаботься о своей тете Марии. Она заслуживает твоей любви. Она заполнит некоторые пробелы в твоей истории. У нее хранятся все документы, связанные с твоим рождением, фотографии твоей матери и наших встреч. Ты получишь доказательства того, что все рассказанное правда.

Тебе принадлежит все, что ты здесь найдешь, – мое имя, моя мастерская, мастерская моего брата, научившего тебя профессии. Я принял то, что ты никогда не станешь маскереро, но ты ведь все равно работаешь ради создания красоты. Я знаю, что ты сбережешь мое наследие.

Mi figlio, я устал. Я усну, и мне приснится, что я принимаю тебя в свои старческие объятия.

Мы с твоей матерью будем ждать тебя в раю.

Пришло время надеть последнюю маску и сказать тебе прощай.

Я люблю тебя.

Папа.

Вечером Мария бесшумно входит в мастерскую Джорджо. Она выглядит пустой. Она зовет Лино, но тот не отвечает. Она идет в глубину помещения и находит его спящим на