Услуга за услугу - Нат Челони

Франчески задрожали. Она почувствовала, как будто кто-то вырвал ее сердце из груди. Боль была такой острой, что она едва не задохнулась. Его нога торчала из-под одеяла. Сквозь слезы, застилающие ей глаза, она подняла дрожащую руку и коснулась его в ласке.

Ее серьезный маленький мальчик, теперь уже взрослый мужчина, лежал беспомощный на больничной койке, при смерти. У нее вырвался всхлип.

Звук разбудил Джулию. Она проверила Дома, осторожно погладила его по лбу рукой и пробормотала что-то, что Франческа не смогла разобрать. Когда Джулия повернула голову и увидела ее, она выпрямилась, узнавая ее. Ее лицо было опухшим, а в ее блестящих голубых глазах был такой затравленный взгляд, что сердце Франчески сжалось.

Эта поразительно красивая молодая женщина, которую она помнила подростком, любила ее сына и собиралась родить ему ребенка, внука.

— Ей не следовало бы находиться здесь, в таком состоянии, горевать, — пронеслось у нее в голове.

— Пожалуйста, — пробормотала Джулия и отстранилась, намереваясь освободить для нее место у кровати, но Франческа не желала этого делать. Вместо этого она поддалась инстинкту и заключила ее в объятия.

Джулия молча приняла объятия, глубоко тронутая теплым материнским жестом женщины, которая так бескорыстно предлагала ей утешение, хотя сама в нем очень нуждалась.

— Медсестры проверяют его каждый час, измеряют температуру и давление. Они говорят, что он чувствует себя хорошо, — сказала ей Джулия напряженным шепотом и сглотнула новые слезы от боли в глазах женщины, когда она наклонилась и погладила сына по руке.

Некоторое время в комнате было слышно только гудение и щебетание мониторов. Джулия чувствовала на себе взгляд Франчески, изучающей ее, по-видимому, размышляющей о том, какой странный поворот судьбы переплел их жизни.

Во время очередного осмотра их попросили выйти наружу, и Бран крепко взял Джулию за руку. — Ты ничего не ела. Пошли. Тебе нужно что-нибудь принять.

— Но если доктор... — запротестовала она.

— Пройдет некоторое время, прежде чем мы получим обновление, — рассуждал он. — Мы не будем отсутствовать долго.

— Иди с ним. Я останусь, — сказала ей Франческа и попросила его принести ей кофе.

Джулия не была голодна, и она не была уверена, что сможет есть. Тревога и стресс всегда убивали ее аппетит, но она не могла продолжать в том же духе и позволить ему увести ее в кафетерий на нижнем этаже.

Она была так благодарна Брану. Он был невероятно внимателен к ее чувствам и потребностям, хотя у него было так много забот. Она положила свою руку ему на плечо. — Спасибо за все, Бран.

Он ответил с печальной улыбкой, словно говорящей — не стоит об этом упоминать.

Кафетерий был пуст. Бран купил кофе и пару сладких булочек для своей тети и сэндвич трамеццино с индейкой, авокадо и шпинатом для Джулии. Она быстро съела свой сэндвич и выпила стакан апельсинового сока, пока он ждал.

— На данном этапе я могу сказать, что он чувствует себя лучше, чем мы ожидали, — сообщил им врач по возвращении. — Все его жизненные показатели показывают быстрое улучшение. Он сможет проснуться сегодня немного позже. Тем не менее, мы сохраняем осторожный оптимизм.

Когда вторая смена готовилась заступить на дежурство, он сказал Джулии и Франческе подождать, пока им не прикажут вернуться в часть.

— Ненавижу эту врачебную двусмысленность, — проворчала и пожаловалась Франческа, когда он ушел. — Либо они оптимистичны, либо нет.

— Ну, ты должна знать, что осторожный оптимизм звучит гораздо лучше, чем критическое состояние, — успокоил ее Бран. — Это значит, что он пережил кризис.

Джулия ослабела от облегчения. Это была первая позитивная новость, которую они получили.

К полудню Вэл пришла с большой дорожной сумкой. — Ты привезла весь мой гардероб? — Джулия была поражена. Она только попросила ее упаковать некоторые необходимые вещи в ее квартире.

— Ты не знаешь, как долго ты здесь пробудишь, — указала Вэл и протянула ей пластиковый пакет. — Там есть детские салфетки. Как он? — спросила она с опаской.

Джулия передала ей слова доктора.

— Он справится, Джу, — Вал сжала ее руку в сострадательном жесте.

Джулия использовала детские салфетки в туалете, протирая ими шею, туловище и подмышки. Она умылась и почувствовала себя немного свежей, но она все еще выглядела так, будто ее затащили в кота.

Когда они вышли, Вэл остановилась рядом с ней и пробормотала себе под нос: — Автократичный придурок.

Джулия нахмурила брови. — Кто?

— Твой кузен, — сказал Вэл, когда Винс вошел. — Представляешь? Этот придурок назвал меня тираном. Вчера вечером, когда мы уходили, мы чуть не подрались. Неудивительно, что он холостяк. Ни одна женщина не станет мириться с его приказами.

Джулия была слишком погружена в свои мысли, чтобы обращать внимание на ее бессвязную речь, но, очевидно, между ними произошло что-то, что вызвало гнев ее подруги.

Винс каким-то образом забрал ее сумочку у полиции. Когда он передал ее ей, первое, что Джулия проверила, был ее мобильный телефон, на котором было несколько пропущенных звонков от ее матери. Если она не ответит ей в ближайшее время, зная ее маму, дерьмо полетит в вентилятор. — Ты поговоришь с ней сегодня? — спросила она Винса.

Он окинул взглядом ее усталый и изнуренный вид и заявил: — Я отвезу тебя домой. Ты можешь вздремнуть, принять душ, переодеться или что-нибудь еще, а вечером я привезу тебя обратно. — Он громко вздохнул, когда она отказалась. — Боже, какая ты упрямая.

— Я в порядке, правда. Вэл принесла мне все, что мне нужно, — попыталась успокоить его Джулия. — Ты можешь пойти и поговорить с ней? Пожалуйста?

Он проворчал согласие и задержался на некоторое время, чтобы поговорить с Браном и ребятами. Удивительно, как легко он с ними связался.

Он сможет проснуться сегодня позже. Джулия молилась, чтобы врач был прав. Беспокойная и неспособная сидеть, пока ожидание затягивалось, она мерила шагами вход в коридор отделения интенсивной терапии.

Прошло два часа, прежде чем ее горячие молитвы были наконец услышаны.

— Джулс.

Его глаза были закрыты, и Джулия подумала, что ей послышался его голос.

— Я здесь, Дом, — прошептала она дрожащим голосом, и ее взгляд остановился на его лице.

Франческа пошевелилась в кресле в тот момент, когда его глаза дрогнули и открылись. Его тело дернулось, а губы задвигались в мучительной попытке сформировать слова. На этот раз Джулия отчетливо услышала.

— Не... уходи.

Ей потребовалась вся ее выдержка, чтобы не выплакать глаза. Мольба пронзила ее, напомнив о его мольбе до того, как она ушла от него.

— Я здесь, любимый, и я никуда не уйду. Никогда, — поклялась она сквозь огромный комок в горле и погладила его по руке.