5 Братьев - Пенелопа Дуглас

— О, так вот как ты это называешь...

Она, блядь, самая старшая. Как Мейкон.

Они несут бремя, которое мне никогда не познать, но они также являются бременем, которого им никогда не понять. Что-то ломается в детях, которые вынуждены быть родителями своим братьям и сестрам. Через десять лет она может винить Марса и Пейсли в своей дерьмовой жизни, потому что... ну, всё было бы прекрасно, если бы их не существовало.

Верно?

В смысле, мы же единственная причина, по которой Мейкон стал монстром, так?

— Но ты всё-таки смотришь на него, — говорю я, смягчив голос. — Я это не выдумал.

Когда она ничего не отвечает, я перевожу на нее взгляд.

— Он был следующим?

Она смотрит прямо перед собой, отказываясь смотреть на меня.

Я хватаю ее за ногу под коленом и тяну на себя. Она ахает, когда я втискиваю свои колени между ее ног.

Она дергает наручники; ее кулаки сжаты над головой. Я опираюсь рукой о дверь за ее головой, нависая над ее телом.

— Я не вижу мать Декса, когда смотрю на тебя, — я разглядываю ее: рубашка задралась, обнажив живот. — Но, когда я трахну тебя, Крисджен, это будет ради мести.

— Арми, мужик... — слышу я предостерегающий голос Маркиза.

Но ему придется остановить машину, чтобы помешать мне.

— Она Святая, — говорю я Крисджен. — Мать Декса.

Ее взгляд лишь на мгновение дрогнул.

— Она родила мне сына, а потом вела себя так, словно нас не существует, потому что я испачкал ее чистые белые простыни, а наш сын был грязным секретом.

Она не произносит ни слова.

— Она уничтожила меня, Крисджен, — шепчу я, сглатывая дерьмо, подступающее к горлу. — Что я должен ему сказать, когда он однажды встретит ее?

Я знаю, что копы не спускают с нас глаз, но не думаю, что они нас слышат.

— Я был ей не нужен. Никому, блядь, не нужен. Почему? — я несколько раз моргаю, чтобы избавиться от жжения в глазах. — Она не видела во мне мужчину. Не видела силы. Трейс, Даллас и Айрон меня не боятся, а Мейкон вообще меня не замечает. Лив меня не уважает.

Они любят меня.

Но они во мне не нуждаются.

— Люди не вытирают об меня ноги, — говорю я. — Они просто перешагивают через меня, словно меня здесь нет.

Все. Ни одному, блядь, человеку я не нужен, и я не могу взвалить это бремя на Декса. Не могу возложить на него ответственность за заполнение пустоты, которую я ничем другим заполнить не могу.

Когда она наконец заговаривает, ее голос звучит тихо, но всё еще твердо.

— Так что ты собираешься делать?

— А как ты думаешь, что мне следует сделать?

— Думаю, тебе стоит выяснить с ней отношения, — говорит она; пряди волос развеваются перед ее ртом, пока она говорит. — Похитить ее, связать, наорать. А потом отпустить. Тебе это сойдет с рук.

— Вы что, серьезно ведете этот разговор в полицейской машине прямо сейчас? — ворчит Маркиз.

Но я улыбаюсь.

— Что я должен ей сказать? — спрашиваю я Крисджен.

— А что ты хочешь сказать?

— Ничего.

Забавно, как быстро пришел этот ответ.

— Я не хочу, чтобы она знала... — шепчу я, — что она всё еще хоть что-то для меня значит.

Она ерзает подо мной, и я не знаю, было ли это намеренно или рефлекторно, но наши тела соприкасаются, и я хватаю ее за бедро. Прикасаюсь к ее коже, сжимаю, слишком хорошо осознавая, что сейчас она связана.

Эти чертовы богатые девчонки. Почему мне так нравится осознавать, что я не могу получить ни одну из них?

Я нависаю над ее губами, скользя рукой вверх по ее туловищу прямо под грудь.

Она тяжело дышит, отворачиваясь от моего рта и скаля зубы.

Но она не говорит «нет».

Я тянусь вниз, вытаскивая тонкую, светло-голубую полоску ее стрингов из-под края джинсовых шорт.

— Женщины носят такие вещи, когда хотят, чтобы их кто-то увидел. Это было для меня? — дразню я. — Или для него?

Я опускаю лицо, готовый поцеловать ее, но она ловит мою нижнюю губу зубами, сильно кусая. Боль пронзает меня, но мой член тоже дергается, когда я со вздохом втягиваю воздух.

Она отпускает меня, и я стону, глядя на огонь в ее гневных глазах.

— Он должен был забрать тебя, — шепчу я.

Я берусь за край футболки Мейкона на ее теле и медленно приподнимаю его совсем немного.

Она с шумом выдыхает, из ее рта вырывается тихий стон.

— И я обещаю тебе, — рычу я на нее, рывком прижимая ее бедра к своим. — Мои братья были с тобой слишком нежны.

Я склоняюсь к ее животу, целуя и кусая, и чувствую, как она извивается подо мной.

— Чувак... — выпаливает Маркиз. — Прекрати.

Но боже, мне так похуй. Я забираю этот момент. Второго такого не будет, если я упущу этот.

Я зарываюсь носом в ее кожу, впиваясь пальцами в ее тело; она бьется, пытаясь оттолкнуть меня, но я поднимаю на нее взгляд; ее соски торчат сквозь рубашку, а грудь быстро вздымается и опускается от прерывистого дыхания.

Она свирепо смотрит на меня.

Не отрывая от нее взгляда, я провожу языком по ее животу.

— Держу пари... — дразню я ее. — Что смогу заставить тебя кончить мне на язык.

— Арми! — орет Чавес.

Рот Крисджен приоткрывается, дыхание сбивается. Но затем она хмурится и сжимает челюсти.

— Скажи мне «нет», — шепчу я.

Кажется, мне нравится, что она связана и не может меня оттолкнуть. Но она всё еще может говорить, если захочет.

Я сжимаю ее грудь, и она дергается, ударяясь своей головой о мою.

— Ты мне не нравишься.

— Мне плевать, — я целую ее снова и снова, ее губы не двигаются и не приоткрываются. — Твой дед забрал моего брата. Мне нужно от тебя только одно.

Ее глаза вспыхивают, встречаясь с моими, и на мгновение я напрягаюсь.

Я не хочу быть плохим. Не хочу говорить всё это дерьмо.

Но и оставаться прежним я тоже не хочу.

Если я ей не нужен, она должна знать, что второго шанса не будет. Я больше не тот, к кому бегут, когда одиноко. Только не теперь. Я не собираюсь вечно быть рядом.

Мне никто не нужен. Оставайся или уходи. Будь здесь или не будь. Мне насрать.

Я тянусь назад, зарываясь пальцами в ее волосы, снова целую ее и пытаюсь протолкнуть язык ей в рот. Я кусаю и сминаю ее губы, беря то, что хочу.

— Надо бы отправить тебя к Айрону с небольшим визитом, — я