Яд темной любви - Лана Ежова

– Откуда вы узнали обо мне? – спросила я, надеясь оттянуть момент клятвы.

– Лорд Фомиор-младший излил душу щедрому незнакомцу в ресторане, – усмехнулся принц. – Он тебя, гордую выскочку, уже много лет ненавидит. Но, знаешь, я рад, что ему не удалось испортить твое личико кислотой.

Испортить кислотой?.. Меня в жар бросило.

– Так это он натравил на меня маньяка?

– Это называется «заказал», дурочка, – снисходительно поправил принц. – Когда память ко мне вернулась, я даже испугался, что не спас, как планировал. Но ты выкрутилась сама. Хорошо, не люблю уродство. К слову, об уродах…

Он перевел мрачный взгляд на кромешника.

– Отныне я не разрешаю снимать шлем в присутствии других людей. Нельзя, чтобы тебя видели! Слишком похож на меня, ошибка природы!

Это кто еще здесь ошибка природы! Возмущенная мысль пронеслась в моей голове раскаленной иглой.

– Ладно, хватит болтовни! Читай слова клятвы.

– Напомни, – глухо произнес кромешник.

Принц зло выдохнул:

– Называй свое имя, а дальше – слова клятвы. Неужели трудно запомнить?

Боги… Он сделает это? Не хочу!

С подсказками принца Аль начал говорить:

– Я, граф Алессандр Ярвуд, эмиссар Тьмы Кромешной…

Нет, я не позволю ему сломать свою жизнь!

«Поводок Йозалуса» предполагал, что в случае необходимости хозяин мог подпитаться от раба магией и даже жизненной силой. Я сейчас дам все добровольно, пусть принц берет…

И захлебнется! У него ведь не было такого, как у меня, годами раскачиваемого резерва.

Я швырнула волну силы прямо по связующему каналу.

Пей, тварь, и сгори!

– Нет, Хель! – крикнул Алессандр.

Мое тело взорвалось болью. Сквозь агонию я увидела, как Аль взмахнул алебардой, рассекая «поводок» между мной и принцем.

Пришло облегчение.

И бездонная тьма.

Алессандр

Недоброжелатели злобно называют кромешников клятвопреступниками. Не зря. Как можно дать клятву, если все твои обещания, сама жизнь принадлежат Тьме и посланной ею суженой? Прочие клятвы – пустой звук.

Принц-параноик не терял осторожности и не позволял приблизиться к Хельене. И все же план был прост: выждать, усыпить бдительность и с последним словом клятвы махнуть алебардой.

Один-единственный удар снизу, который рассек бы сразу мерзкий «поводок» и шею безумца. Но…

Его отчаянная суженая внесла сумятицу в четкий план. Хельена решила пожертвовать собой, чтобы спасти неуязвимого воина Кромешной. И теперь, едва дыша, умирала у него на руках.

Если бы можно было сейчас, сию секунду, опустить ее в саркофаг из живой Тьмы! Но как мгновенно преодолеть полмира?

Осторожно запрокинув голову бесчувственной девушки, Алессандр накрыл бледные губы своими и выдохнул. Не воздух – свою силу, дарованную Тьмой. Смоляное облако проникло внутрь, окутало хрупкую фигуру.

Без подготовки, без выработанной годами привычки чистая тьма – смертельный яд. Но порой и яд – лекарство.

Узнав на корабле о проблемах Хель с резервом, он начал тьмой «латать» повреждения. По капле, когда она спала или чувствовала себя плохо. Мало, слишком мало времени. И все же его уникальная, стойкая суженая могла принять темный дар – и выжить. Он верил всем сердцем в успех.

Хель не просыпалась.

Аккуратно опустив ее на мягкую траву, он призвал алебарду.

Погода резко испортилась. Небо потемнело, как во время грозы, но ни молний, ни грома. Солнечный день сменился непроглядной ночью без звезд. Волны взревели, яростно налетая на берег.

На глаза попался скипетр, за который умерли сотни людей. Подчиняясь импульсу, Алессандр обернул ладонь рукавом, взял проклятый артефакт и зашвырнул в сторону океана.

Опираясь на древко алебарды, опустился на колени рядом с Хельеной и смиренно попросил:

– Предвечная, помоги. Спаси ее!

Ледяной вихрь обсыпал ее смятыми листьями и цветами.

– У всего есть своя цена, мой воин, – донес печальный шепот ветер.

– Я готов платить, Предвечная.

– Нити ее жизни надорвались давно, и лишь благодарность спасенных удерживала ее на земле. Готов ли ты нести ответственность, мой воин?

– Готов!

– Готов ли отвечать за две жизни?

– Всегда готов, Предвечная! – Он откликался без раздумий.

По острову ударил шквал, пригибая кроны деревьев к земле.

– И если она выберет иной путь, ты ее отпустишь, – вкрадчиво добавил женский голос и стих.

Стихия отступила так же внезапно, как и нагрянула. Унялся ветер. На небе засияло слепящее солнце. Несмело пропела первая птица. Застрекотали невидимые в траве цикады.

И только Хель лежала неподвижно.

Ощущение опасности нахлынуло тяжелой волной. Алессандр вскочил на ноги.

Свист сзади!

Он обернулся, выставляя руку…

…и ловя вернувшийся из ниоткуда скипетр. Каждый изогнутый зубец засветился своим цветом: красным, синим, зеленым и желтым.

Алессандр скривился. Подняв с земли тряпку, в которой вынес артефакт из усыпальницы, он быстро завернул его и засунул за пазуху, где уже лежала тонкая книга в потрепанной обложке. Присев рядом с Хель, провел нежно по щеке, сбрасывая белые лепестки с лица.

– Проснись, пожалуйста.

Зашелестела листва справа, он даже не поднял голову. Вынырнув из своего убежища, к ним подбежала угольно-черная кошка и, запрыгнув на Хельену, ласково лизнула ее в нос.

– Прости ее, хватит дуться, – выдохнул кромешник с тенью улыбки.

Кошка нервно дернула хвостом и лизнула целительницу в подбородок.

Алессандр склонился ниже и, повысив голос, попросил:

– Не уходи, не оставляй меня, Хельена. Ты мой свет. Разве я смогу без тебя жить? Теперь, когда узнал тебя? Ты моя прекрасная совесть, маяк во тьме, мое сердце. То самое чудо, ради которого стоило уснуть и проснуться после двухсот лет сна…

* * *

Наверное, я единственный целитель Тарры, который поставил рекорд. Рекорд по числу нападений неблагодарных пациентов и обмороков.

Впрочем, неважно…

Меня целовали. Нет, лизали… Шершавым кошачьим языком в губы и нос. На груди – небольшая тяжесть. Маленькие лапки топтались, слегка вонзая когти. Смешно… Кошка Аля пыталась меня реанимировать. Вносила свою лепту, после того как хозяин лечил своей тьмой. Ее вкус все еще горчил на губах.

Сам Алессандр держал меня за руку и горячечно шептал:

– Не уходи, не оставляй меня, Хельена. Ты мой свет. Разве я смогу без тебя жить? Теперь, когда узнал тебя? Ты моя прекрасная совесть, маяк во тьме, мое сердце. То самое чудо, ради которого стоило уснуть и проснуться после двухсот лет сна…

Сердце защемило от нежности. Я открыла глаза и сквозь пелену слез посмотрела на моего кромешника.

– Я тоже тебя люблю, Аль.

Глава 24. Возвращение Солнцеликого короля

Когда немного пришла в себя, с удивлением обнаружила невероятное: я не просто жива, но и не потеряла дар!

– Как? – Я с удивлением посмотрела на Алессандра. – Почему я все еще магичка? Я ведь