Яд темной любви - Лана Ежова

Давелийский посол граф Ярвуд – человек чести – поклялся ценой жизни беречь королеву и будущего принца.

Отплытие “Золотой зари” завтра. Уверен, боги будут к нам милостивы!»

Новая, плохо читаемая запись. Коротко, с нажимом, буквы впечатаны в желтоватую бумагу, магический стилос в нескольких местах даже порвал ее.

«Получил магвестник с сопровождающего корабля. Их догнали галеоны храма, бой неподалеку от Предела. “Золотая заря” разбита. Никто не спасся. Никто.

Я больше никогда не обниму Селену. Не загляну в ее счастливые глаза. Мой сын никогда не увидит солнца. Он ушел во тьму, так и не родившись.

Я сам отправил их на смерть. Своими руками. Убил их.

Этой ночью я потоплю остров Моорой и жрецов с их лабораториями. Затем очищу Заохию от храмов Света».

Это была последняя запись в дневнике.

За хлынувшими слезами я уже не видела букв. Ничего не ощущала. Только боль. Свою и древнего короля, утратившего семью.

Проклятый остров Амехопет уничтожил, но на этом его война завершилась. Он и сам погиб… Вина раздавила его.

О боги, как жестоко! Смерть семьи подкосила его, лишила воли к жизни…

«Я сам отправил их на смерть», – самое страшное, что может сказать себе мужчина.

А-а-а!.. Не могу…

– Хель! Хель! – Внезапно сильные руки обхватили меня, прижали к твердой, мокрой груди. Меня обнял испуганный Алессандр. – Что случилось, Хель? Ты вся дрожишь!

Кромешники все-таки умеют бояться…

Захлебываясь эмоциями, я протянула раскрытый дневник.

– Прости, что полезла… Он упал… и я…

Алессандр выхватил дневник и отшвырнул прочь. Его руки снова обняли, в этот раз – с трепетной нежностью.

– Хель, это было давно… Солнце моей души, перестань плакать… Граф Ярвуд и беременная Селена не погибли, через два дня их шлюпку заметил давелийский корабль. Похоже, сообщить о спасении Амехопету они сразу не могли, мешала аномалия Предела. А потом уже было поздно.

Поздно. Это слово прозвучало как приговор всем нам. Я расплакалась еще сильнее, ощущая чужую боль как свою собственную.

Аль утешал меня, стирая слезы горячими поцелуями. Невесомыми, ласковыми. Утешал тихими, сбивчивыми словами, смысла которых я сначала не понимала. А потом все же услышала – и меня словно молния пронзила. Молния озарения.

Я люблю Алессандра, и он назвал меня светом своей души. Но что, если история повторится? И завтра смерть разлучит нас? Отберет этот миг, этот шанс на близость?

С пути сражения нам не сойти, храмовников нужно остановить. Будущее неведомо, настоящее изменчиво. У нас есть только эта ночь, чтобы ощутить вкус любви. Запомнить навсегда моменты близости, каждое прикосновение, каждый вздох.

Только одна ночь…

Я смотрела на Аля и не могла насмотреться. Мне так хотелось его коснуться! Взъерошить алые волосы, вновь обрезанные до основания шеи. Обрисовать пальцем, словно кистью, темные брови над пронзительными изумрудными глазами. Провести по четко очерченным губам. Поцеловать волевой подбородок с небольшой ямочкой…

Я смелая, вытащу с того света самого тяжелого больного, но как решиться на то, чтобы соблазнить желанного мужчину? Запредельная тайна.

Поэтому буду сражать прямотой. Правдой, вырвавшейся из глубины души.

– Люби меня, Аль, – попросила и замерла.

Еще чуть-чуть – и даже зажмурилась бы. Неловкий момент: рыдала, а затем потребовала любви. Вот такие мы, женщины, непостоянные.

– Хель… ты уверена?

Решительный с врагами кромешник растерялся, а я обрела наконец необходимую смелость. Поцелуй красноречивее слова «да». Я прижалась губами к его рту и сделала то, о чем давно мечтала, – запуталась пальцами в огненном шелке волос.

Нерешительность кромешника сменилась напористостью. Аль целовал жадно, исступленно сминая мои губы своими. И я вмиг обо всем забыла, утонула в омуте ощущений. Плавясь от жара его страсти, я мысленно взмолилась, чтобы эта ночь длилась вечность.

Пылкими поцелуями Аль осыпал мое лицо, шею, спускаясь ниже и ниже…

Наваждение, полное нежности и страсти, слегка отпустило, когда за окном посветлела полоска неба.

Плывя на волнах дремы, я все же высказала давнюю мысль:

– Выходит, ты сын Амехопета и имеешь право на престол Заохии. И ты это понял давно, до того, как я прочитала последние записи короля, правильно? Но отказывался признавать факт. Почему?

– Потому что не хочу быть принцем Заохии? – ответил вопросом на вопрос Аль.

Засыпая, услышала шепот:

– Тьма, ты к чему меня подталкиваешь? И впутываешь мою жену…

Жену… А и правда, мы теперь женаты!

Мысль не испугала, нет. Душу наполнила светлая радость, и я преспокойно задремала.

Алессандр

Аль осторожно попытался высвободить руку, чтобы не разбудить.

– Не уходи, – прошептала Хель, не открывая глаз, и прижалась щекой к его ладони.

Он замер, а затем его губы коснулись нежных век и кончика носа. Алые, припухшие губы манили, но он знал: если поцелует, не найдет в себе сил, чтобы выйти на палубу.

– Спи, родная, я кое-что проверю и вернусь, – попросил тихо и нехотя покинул брачное ложе. – Нас ждут тысячи рассветов, но этот я вынужден пропустить.

На пороге каюты он остановился, вслушиваясь в ровное дыхание Хельены. Хрупкая внешне, она обладала невероятной силой духа, и он не уставал восхищаться ею.

Прекрасного лица, умиротворенного и нежного, коснулся дерзкий луч, проникнувший в иллюминатор сквозь неплотно сдвинутые шторы.

– Кромешная, береги ее, – произнес Алессандр почти беззвучно. – Мой свет, мою душу.

Черная кошка, которая гуляла сама по себе и появлялась, когда была нужна, потерлась о его голень.

– Ты тоже присмотришь? Спасибо. – Он наклонился и почесал за острым ушком.

Покинув каюту, оставил на двери защиту из тьмы. Заохийцы приняли его как своего принца, будущего правителя, но мер безопасности не может быть слишком много.

Искать капитана долго не пришлось.

– Ваше вел… высочество, мы не успеваем, приплывем не раньше полудня. Штиль, фрегат идет на чистой магии. Нам бы ускориться с помощью ветра… Простите. – Мужчина поспешно отступил, словно ожидая, что его испепелят на месте за дурную весть.

Аль задумчиво уточнил, все еще мысленно оставаясь рядом со спящей Хель:

– Ускориться? В каком смысле?

– Ваш отец использовал скипетр стихий, призывая магический ветер. Так говорится в легендах.

Кромешник помрачнел и с сожалением обронил:

– Хотел бы я так уметь…

В этот миг в его руке материализовался артефакт, которому полагалось лежать в каюте, в кресле. Зубья скипетра вспыхнули, полыхая четырьмя цветами в ответ на его желание.

В голове возникла четкая картина того, что нужно делать.

– Что ж, держитесь, жрецы, скоро встретимся!

Алессандр вскинул руку с артефактом – сильный ветер тотчас наполнил светящиеся зеленым паруса.

– Ох Светоносный! – Капитан восхищенно завертел головой. – Успеем, теперь точно успеем!