Яд темной любви - Лана Ежова

не задавался вопросом, где же был этот принц двести лет? Где же он шлялся… Волшебная слава скипетра и трепет перед воскресшей легендой полностью затмили всякую логику. Бездумное преклонение перед символом власти оказалось сильнее здравого смысла.

Капитан, упорно глядя куда-то в район туфель Алессандра, осмелился уточнить:

– Ваша светлость, а лорд Эрвин? Поднимется ли он на борт вместе с вами?

Он знал или догадывался, кого пленил его лорд. И сейчас над самим капитаном навис страшный приговор: «Пособничество в покушении на наследника престола». Его судьба на волоске.

– Лорд Эрвин погиб достойно, в поединке чести с принцем Альмавьером, – совершенно бесстрастно, с ледяным спокойствием соврал Алессандр. – Они свели старые счеты.

Капитан кивнул, и облегчение тенью промелькнуло на его худощавом, обветренном лице.

Новый принц Заохии произнес короткую, пламенную речь перед собравшейся командой. Он говорил о долге, справедливости и скором конце произвола, чинимого храмом Света. Его харизма, подкрепленная скипетром стихий, преодолела недоверчивость команды. И слова встретили сначала настороженным молчанием, а затем криками одобрения.

Обещание справедливости зажгло в сердцах надежду.

Нам быстро подготовили каюту, и, переступив ее порог, Аль повернулся ко мне.

– Ложись отдыхать, Хельена. Тебе нужно хорошо выспаться. Завтра нас ждет тяжелый день. Верховный жрец, Даньяр… Нам потребуются силы и внимательность.

– Хорошо, но только после купальни. У меня стойкое ощущение, что на коже проступает чешуя.

Что ни говори, а заклинания очищения не заменят горячей ванны с душистым мылом.

Губы Аля дрогнули в легкой улыбке, а затем он строго произнес:

– Ненадолго выйду. И не обижайся, я вынужден принять меры.

Он повел рукой – и дверь с нашей стороны затянула плотная, живая пелена тьмы.

Дуться я не имела права, не после моих недавних «героических подвигов». Щеки вновь запылали стыдом.

Аль ушел, а я поспешила осмотреться.

Каюта лорда Эрвина впечатляла роскошью, хоть оказалась меньше, чем у принца Альмавьера на «Золотом ветре». Спальня, крохотная гардеробная и сносная купальня с небольшой медной ванной. Впрочем, последняя комната щедро оборудована артефактами, и я смогла набрать, а затем слить воду без помощи слуг, наслаждаясь уединением.

Искупавшись, я обернулась в мягкую простыню, соорудив из нее своеобразную тунику, и вернулась в спальню.

Алессандра все еще нет. Надеюсь, у него все хорошо?

Подойдя к двери, прислушалась. Тьма подернулась мелкой рябью, на мгновение напугав, и вдруг… показала палубу! Дверь стала прозрачным окном в мир за пределами каюты.

Мимо сновали матросы, один раз прошел Алессандр с капитаном, обсуждая скорость хода фрегата и расчетное время прибытия на главный остров архипелага. Все хорошо, больше не волнуюсь.

– Спасибо! – искренне поблагодарила я тьму Аля. – Демонстрацию можно завершать.

Когда густая чернота почти затянула дверь, до меня донеслось тихое, далекое «Урру-урру». Монстр с острова решил провести наш корабль? Или мне показалось? Все же напряжение никуда не делось, сейчас всякое может привидеться или быть воспринятым не так.

Ладно, в любом случае Урру можно не бояться.

Я внимательно оглядела спальню. На огромных окнах каюты стояли решетки, открыть без ключа нельзя. Подумав, я задвинула тяжелые зеленые шторы. Тотчас мягко засияли магические лампы, золотя мебель из темного дерева с искусной резьбой.

Широкая кровать, застеленная свежим бельем белого цвета, манила своей мягкостью, и я сначала присела, а затем и упала на нее, раскидывая руки в стороны.

С тихим скрипом открылась дверь, впуская Алессандра с подносом, переполненным едой.

– Наш ужин, – объявил кромешник.

– Что-то совсем нет аппетита…

Аль строго погрозил пальцем, когда я наморщила нос.

– Придется поесть, Хель, ты ведь сама понимаешь, что на одной магии не восстановишься?

Смиренно вздохнув, выбрала кусочек запеченной рыбы с какими-то овощами.

Алессандр раньше закончил с ужином.

– Поднос пусть останется на столе, заберут утром. Я приказал, чтобы нас не беспокоили до самого рассвета.

Глядя задумчиво куда-то поверх моей головы, он принялся медленно расстегивать пуговицы на длинном белом камзоле. Затем настал черед тонкой туники…

Сердце забилось быстрее, во рту пересохло при виде мускулистого торса совершенного воина Тьмы. Бесстрастная целительница вновь уступила место просто влюбленной девушке, которая обожает рассматривать красивое…

Оставшись в брюках, подчеркивающих длинные, стройные ноги, Аль ушел в купальню.

Шмырь, ох шмырь… А ведь я задержала дыхание!

Прерывисто выдохнув, я налила и выпила залпом чашку кислого сока. Уф, полегчало!

Глухой стук резко вернул в реальность. Из-под оставленного на кресле камзола выпала на пол книжка. Это ведь Алессандр ее принес? В каюте я не видела книг.

Пока я, застыв, пялилась, легкая дымка тьмы окутала потрепанный томик и принялась невидимыми пальцами листать страницы, пока не открыла там, где обрывались записи.

– Прочитать? – на всякий случай уточнила я у пустоты.

Мне не ответили. Смоляная дымка бесследно впиталась в пол.

Подняв книжку, я уселась на кровать, поджав под себя ноги.

Ладно, мне сама богиня Тьмы разрешила сунуть нос в чужие секреты.

С первой строки поняла, что у меня в руках дневник Амехопета Солнцеликого, где он с болезненной честностью описывал самые важные, а затем и темные события из жизни семьи, дворца и всей страны.

«Сегодня на мои требования прекратить эксперименты на острове Моорой и не идти против законов природы верховный жрец дал красноречивый ответ. Циничный и окончательный.

Он отравил Дортуэла. Не просто моего советника, а брата по оружию, друга юности. Дорт умер у меня на руках, служанка, принесшая чай, скончалась через минуту от того же яда. Я не успел допросить. И не успел попрощаться с другом…»

Кромешник захватил дневник Амехопета из усыпальницы вместе с артефактом? Взял на всякий случай: вдруг здесь все-таки что-то есть о белом море? Предусмотрительно. Вдруг эпидемия все-таки была?!

Так, отвлеклась от чтения…

«У Селены часовая истерика, заболел живот. Я долго его гладил, пока затаившийся малыш не начал вновь шевелиться. Я пообещал Селене, что жрец не доберется до нее и нашего сына.

Выход один: отправить их вместе с послом темных в Давелийскую империю, куда не дотянутся руки храма.

Сам я спокойно разберусь с обезумевшими жрецами. Верховного однозначно придется убрать, он одержим мыслью повторить эксперимент и вывести сотни таких, как Урру. Армию монстров, подчиняющихся храму. Верховному невдомек, что, выкрав Урру из лаборатории маленьким и пожалев, я использовал силу скипетра, чтобы его выходить. Я говорил Селене, что это плохая идея, но слезы любимой женщины – кислота для каменного сердца.

Чутье подсказывает, что я нескоро увижу мою нежную королеву. И Алессандр, увы, появится на свет не в храме на берегу океана. Но это малая цена за их