Любовь, которую ты примешь - Рина Сивая

в итоге и этот Солер, заслужив от меня сестринский поцелуй и порцию заказанного ужина. А вечером, когда я уже собиралась спать, в замке зашелестел ключ, заставляя меня вприпрыжку бежать в прихожую и кидаться на шею моему Арнау. Он сам разрешил. Я пользовалась своим правом по полной, особенно если Серра являлся вот так, без предупреждения. После поездки он стал словно мягче. Не знаю, что именно на него так повлияло: одобрение его родственников, Диего или тот разговор в самолете, но теперешний Арнау мог обнять меня за талию, взять за руку или поцеловать в щеку даже на публике. Не спонтанно, конечно, и не посреди офиса. Но, например, в лифте. Или парковке. Или пока мы шли вместе по супермаркету, выбирая продукты для будущего ужина. Полнедели мы жили у меня. Другую половину – у Арнау, и это были лучшие дни в моей жизни, потому что в каждый из них Серра… готовил. Даже если был занят, даже если разговаривал по телефону – просто вставлял в ухо гарнитуру и спокойно резал овощи, рассуждая о юридических последствиях тех или иных решений. В такие моменты я просто садилась на стол, подпирала подбородок руками и наслаждалась. Без команды Арнау я и не пыталась лезть помогать – его раздражало, когда кто-то делал не так, как ему хотелось, или он привык, а в случае разговора с невидимым собеседником давать мне команды банально было некому. И я просто сидела. Смотрела. Плавилась не от жара сковородок или ламп, а от нежности, переполнявшей каждую клеточку моего тела. Я никогда не была так влюблена, как в Серра. Но мне безумно нравилось это чувство – светлое, яркое, теплое. Как его объятия, поцелуи или тихое «Рири» мне на ушко. Арнау не просто терпел мое присутствие – он впустил меня в свою жизнь. В свой дом, в свой график, в свои привычки. И по тому, как его плечи расслаблялись, когда я входила в комнату, как его взгляд искал меня в университетской аудитории, я понимала – я становлюсь для него необходимостью. Не слабостью, а именно необходимостью. Как воздух. Как тишина после шумного дня. И однажды вечером, когда он стоял у плиты, помешивая ризотто и одновременно диктуя Пауле поправки к контракту, я обняла его со спины и произнесла это снова. – Я тебя люблю. Просто, без пафоса, почти так же, как он говорил о юридических параграфах. Серра замер на секунду, ложка в его руке остановилась. Потом он бросил в сковороду щепотку тимьяна и, не оборачиваясь, произнес: – Я знаю. И продолжил диктовать. Но я видела, как напряглись его плечи, как изменился ритм его дыхания. Это было не отвержение. Это было… принятие. Признание того факта, что мое чувство существует. И, возможно, даже благодарность за него. Через неделю Арнау сообщил Розе, что моя стажировка подходит к концу, и он готов предложить мне постоянное место. Но – не в ее отделе. О, надо было слышать, как ругалась сеньора Монтойя! И по тому, как категорично она отказывалась меня отпускать, я сделала вывод, что церберу в юбке я все-таки нравилась. – Я разрешила тебе забрать ее на выходные! Ради одной поездки в долбанный Париж! – возмущалась партнерша Серра так громко, что ее слышно было даже через закрытую дверь ее кабинета. – На два дня! А не навсегда! Серра что-то ответил – он, в отличие от женщины, интонаций не повышал. – Да какая мне разница! Она лучшая из моих стажеров! И ты хочешь просто забрать ее себе? В личные помощники? Это грабеж средь бела дня, Серра! И снова такой тихий ответ, что никто из отдела не слышал – а ведь уши грела не только я. Но, в отличие от всех остальных, я старалась сохранять нейтральное выражение лица, словно речь шла о какой-то другой Марии Солер. Дверь распахнулась – ее открыл Арнау, но ручку не отпустил. Он нашел меня глазами – безошибочно – и кивнул. – На пару слов, сеньорита Солер. Я неторопливо поднялась и под любопытными взглядами вошла в кабинет своей пока еще начальницы. Роза Монтойя стояла перед своим широким столом, сложив руки на груди. Ее брови были сдвинуты к переносице, взгляд метал молнии. Недовольное выражение лица – ее типичное, но в данном случае было очевидно ясно, что сеньора доведена практически до бешенства. – Вот. Спроси у нее сама. Самодовольство, с которым Серра это произносил, считала не только я: Роза кинула мне за спину убийственный взгляд, а после обратилась ко мне, пытаясь держать эмоции под контролем. – Место младшего юриста, – без лишних предисловий заговорила Монтойя. Мои глаза полезли на лоб. – Сама понимаешь, для человека без образования это – невероятное доверие. Оклад в четыре раза от текущего. Если к концу обучения сохранишь тот же уровень самоотдачи и качества работы, диплом получишь уже в статусе готового к самостоятельной практике адвоката. Я не знала, что здесь можно было ответить. Это было не просто предложение о работе. Это был трамплин в карьере, о котором мои однокурсники даже не могли мечтать. Роза предлагала мне то, ради чего большинство не студентов – выпускников! – годами работало стажерами. Слово «щедрость» сюда совсем не подходило. Это практически подарок от Санта Клауса! Подарок, от которого не отказываются. – Ну? – Монтойя смотрела на меня, все еще хмурая, но в ее глазах читалось ожидание. Она явно надеялась, что перспектива перевесит. Я обернулась на Арнау – не чтобы спросить у него совета, а чтобы оценить его реакцию. Он стоял в двух шагах за мной, спокойный, уверенный, со сложенными на груди руками. В его глазах не было ни малейшего напряжения. Не потому, что он не сомневался, а потому что он действительно давал мне возможность выбирать. Для человека уровня Арнау это – тоже подарок. Огромный. – Простите, сеньора Монтойя, но я вынуждена отказаться. Я возвращала взгляд Розе, поэтому успела заметить, как в ее глазах промелькнул шок. Она даже не допускала мысли, что я могу заявить такое. – Солер! – воскликнула она, но запнулась, пытаясь подобрать слова. Я могла понять, правда – будь на моем месте кто-то другой, я бы покрутила пальцам у виска. Но между трамплином и тихой гаванью рядом с тем, кто мне дорог, я без раздумий выбирала последнее. – Ты хоть понимаешь, от чего отказываешься? – Вполне, – подтвердила я и дополнила свой ответ кивком. –