Любовь, которую ты примешь - Рина Сивая

показать. Это срочно. Я вопросительно приподнял бровь, но все же позволительно кивнул. Паула быстрым шагом подошла к моему столу, развернула мой ноутбук и, открыв один из новостных сайтов, развернула экран ко мне. Мое фото красовалось на главной странице, но счесть это признанием было сложно, ведь на снимке был не только я – там была еще и Мария. В том самом алом платье на приеме у Мартенов, но стояла она не рядом, скромно улыбаясь, когда мы позировали приглашенным фотографам. Нет, это был вовсе не постановочный кадр. Это – сделанное исподтишка на телефон фото того, как мы целовались, стоя у лифтов. «Скандал в элитном ESADE: Приглашенный профессор и студентка пойманы на романтической связи». Я прочитал заголовок. Потом еще раз. Мозг отказывался воспринимать эти слова, прилепленные к нашему снимку. К тому снимку. К тому моменту, когда я забыл, что мы не одни, забыл о предосторожностях, позволил себе быть просто мужчиной, целующим женщину, которую хотел. И кто-то это снял. Кто-то выставил это на всеобщее обозрение, завернув в грязную бумагу дешевой сенсации. – Сеньор Серра? – голос Паулы прозвучал будто из-за толстого стекла. – Здесь еще несколько изданий подхватили новость. И в университете… уже знают. Я кивнул, не в силах вымолвить ни слова. Гнев. Холодный, свинцовый, беспощадный гнев поднимался по пищеводу, оставляя во рту привкус железа. Но под ним шевелилось нечто другое, более страшное – щемящее, унизительное чувство вторжения. Кто-то вломился в самое интимное, что у меня было, и устроил там публичную экскурсию. – Сеньор Санчес, я вынужден прервать нашу встречу, – голос прозвучал хрипло, но я сумел вложить в него нужные извиняющиеся нотки. – Неотложные обстоятельства. Паула свяжется с вами и поможет выбрать новую дату. Разумеется, за наш счет. К счастью, Рамон Санчес не относился к числу конфликтных клиентов, поэтому удалился сразу же, сопроводив свои действия улыбкой. Как только за ним закрылась дверь, я открыл новую вкладку в браузере и новый новостной сайт, чтобы увидеть там то же самое фото, но уже с другим заголовком: «ВИРУСНОЕ ВИДЕО: Преподаватель ESADE, адвокат-звезда Арнау Серра целуется со своей студенткой». Новые вкладки, новые заголовки. «Партнер юридической фирмы "Serra Asociados" вовлечен в скандал в ESADE». «Барселона в шоке: Известный адвокат и бьюти-блогер – главные герои скандального вирусного ролика». «Поцелуй навылет: профессор и студентка престижного университета попались на видео». Я попытался отогнать эмоции и включился в режим профессионала. Защита чести – то, на чем я специализировался. Неужели не смогу защитить свою? Ведь я точно знал, что нужно делать в подобных обстоятельствах. – Паула. Полный список. Все издания, все блоги, все паблики, которые это разместили. Наши юристы готовят иски о клевете и нарушении приватности на каждого. Лично. Я старался раздавать указания, но ярость… она не желала угасать. Все эти статьи покушались на самое ценное, что у меня было – мою репутацию. Этого я стерпеть никак не мог. – Я уже составила предварительный список, – Паула выглядела напуганной, но ее голос был тверд. – И… поступило три звонка от ректората ESADE. – Игнорируй пока. Лучше выясни, с кого все это началось. – Мы выясняем… Фотография сделана на телефон, плохого качества… Слили в паблик, специализирующийся на светских сплетнях. Я открыл новые вкладки. Одно и то же фото. Нас с Марией. Наши сомкнутые губы. Ее пальцы, вцепившиеся в лацканы моего пиджака. Мое лицо, на котором – я это помнил – не было ни расчетливости, ни контроля. Только желание. Где-то мелькнуло видео: как мы под руку выходим из банкетного зала отеля Мартенов, замираем у лифтов. Рири тянется за поцелуем, а я не останавливаю его. И позже, перед тем, как створки отрежут нас от всего мира, все повторяется. Я помнил этот момент – помнил отчетливо. Тогда я был почти счастлив, а сейчас чувствовал, что мой мир не просто пошатнулся – его швыряло из стороны в сторону. И я пока не представлял, как его стабилизировать. Телефон просигнализировал новым уведомлением – от Розы. «Ты уже видел это?!» – и приложенное фото из популярного юридического паблика, где ссылались на меня и Марию. Я уже хотел было ответить, что держу все под контролем, как вдруг в голове всплыли недавние слова, сказанные с азартом и воодушевлением: «Черный пиар. Один скандал раскачает аккаунт быстрее, чем сотни евро, спущенные на рекламу». Мысль ударила, как разряд молнии. Острая, ядовитая, невыносимая. Нет. Не может быть. Она не могла. Не могла так поступить. Но ведь это была ее идея. Марии. Ее новая страничка, которая не росла. Ее отчаяние от медленного прогресса. Я отшвырнул телефон так, что он с глухим стуком ударился о стену. Стекло экрана покрылось паутиной трещин, но это не принесло облегчения. – Сеньор… – Паула смотрела на меня с ужасом. – Выйди, – прошипел я, не глядя на нее. Голос звучал чужим, низким и опасным. – И найди Солер. Сейчас же. Дверь тихо закрылась. Я остался один. Тишина в кабинете давила на уши, но в голове стоял оглушительный гул. Ее слова. Ее увлеченное лицо, когда она рассуждала о скандалах как о инструменте. Ее разочарование из-за медленного роста блога. И этот поцелуй. Тот самый, где я впервые за долгие годы забыл обо всем на свете. Где позволил себе быть уязвимым. Предательство. Оно жгло изнутри, кислое и обжигающее. Я всегда рассчитывал на контроль. На логику. На стабильность. А Мария Солер вломилась в мою жизнь, как торнадо, заставила чувствовать, заставила довериться… ради чего? Ради нескольких тысяч подписчиков? Я резко встал, смахнув со стола папки с документами. Бумаги разлетелись по полу белым веером. Мало. Мне хотелось крушить все вокруг. Превратить в щепки этот проклятый кабинет, где несколько дней назад она сидела у меня на коленях и смеялась. Где она лгала. Мой взгляд упал на смартфон с разбитым экраном. Он лежал на ковре, темный и безмолвный. Ни одного звонка от нее. Ни одного сообщения с объяснением. Только трусливое молчание. Я подошел к окну, упираясь ладонями в холодное стекло. Весь город был внизу, привычный и упорядоченный. А мой мир рухнул из-за одной девчонки. Девчонки, которой я, кажется, позволил стать слишком важной. Той, которой я сотни раз говорил о том, как важна моя репутация, моя работа. Которая умело приняла это оружие из моих рук и использовала в нужный момент. Зачем? Что ей это дало? Внимание? Мало я ей его давал? Или