Любовь, которую ты примешь - Рина Сивая

Но без упоминания имен клиентов и конкретных дел, конечно. О процессе, о выгорании, о том, как совмещать учебу и работу. О сложных клиентах… в общих чертах. Я задумался. Это было рискованно. Любая неосторожная фраза могла быть истолкована против фирмы. Но, с другой стороны, это был бы еще один способ привлечь не только клиентов, но и амбициозных сотрудников. – Ты готова к тому, что тебя начнут атаковать? – спросил я прямо. – Коллеги, конкуренты, просто тролли. Ты перестанешь быть просто бьюти-блогером. Ты станешь публичной фигурой в юридическом сообществе. Это другая лига, Рири. Более грязная. Она приподнялась на локте, и в ее глазах горел огонь. Неуемный, амбициозный, живой. – Это даже неплохо! – с жаром заявила она. – Черный пиар. Один скандал раскачает аккаунт быстрее, чем сотни евро, спущенные на рекламу. – Черный пиар, – я повторил ее слова с легкой усмешкой, в которой сквозило и одобрение, и предостережение. – Ты быстро учишься. Но скандалы, особенно в нашей профессии, – обоюдоострое оружие. Одно неверное слово, и ты уже не борец за правду, а сплетница, которую уволили за нарушение этики. – Значит, нужно быть умнее, – не сдавалась она, ее пальцы бессознательно вырисовывали круги на моей груди. – Подавать все так, чтобы даже самая острая тема выглядела как размышление о процессе, а не как жалоба. Без имен, без деталей, но с душой. Ее энтузиазм был заразителен. И черт возьми, в ее словах был смысл. Такой блог мог бы стать отличным каналом влияния, способом формировать повестку и привлекать молодых специалистов. Да, это был риск. Но кто не рискует… – Хорошо, – согласился я, и она замерла, явно не ожидая, что сдамся так быстро. – Но ты будешь согласовывать со мной каждый пост. И если я скажу «нет», ты не станешь его публиковать. Никаких обсуждений. – Диктатор, – прошептала она, но в ее глазах плескалось не возмущение, а азарт. – Прагматик, – поправил я. – Ты теперь часть моего «бренда». Я просто защищаю инвестиции. Она рассмеялась, и этот звук наполнил спальню, сделав атмосферу менее строгой, более жилой. – Значит, я ваша инвестиция, сеньор Серра? – Самая рискованная и, возможно, самая многообещающая из всех, что у меня были, – признался я, и это была чистая правда. Новую страничку Мария завела через пару дней, предварительно согласовав со мной контент-план на целый месяц. Я даже представить себе не мог, что она настолько погрузится в тему и так быстро подготовит стратегию. Но, переполненная энтузиазмом, Солер творила удивительные вещи, которые вызывали восхищение. По вечерам она теперь изучала не только модные тренды или учебники, но и дела моей фирмы, выискивая идеи для новых публикаций. Донимала Розу вопросами, и Монтойя совершенно серьезно предлагала мне забрать Солер раньше обозначенного срока. Мария старалась, и это видел не только я. Но, через неделю, когда количество подписчиков едва превышало численность моей компании, Солер сидела и хмурила свой идеальный лобик, недовольная результатами. – Прошло слишком мало времени, – утешал ее я. – Когда я начинала свой первый блог, за это же время у меня была уже тысяча людей и больше сотен реакций на постах, – недовольно выдала она, не отрываясь от экрана мобильного телефона. – Разная аудитория, – напомнил я, отбирая у нее телефон и откладывая его на тумбочку. – Там – развлечения. Здесь – серьезные темы. Людям нужно время, чтобы найти тебя и понять, что ты предлагаешь что-то стоящее. – Но я же пишу интересно! – в ее голосе послышались нотки настоящего расстройства. Она привыкла к быстрому успеху, а здесь все было иначе. Медленнее. Глубже. – Интересно – не значит массово, – я провел рукой по ее плечу, чувствуя, как она напряжена. – Юриспруденция – не красивые платья. Твой будущий читатель не листает ленту в поисках развлечения. Он ищет эксперта. А доверие к эксперту не появляется за неделю. Она вздохнула, но кивнула, понимая логику. Ее амбиции бились в ней, как птица о стекло, требуя немедленного результата. – Просто продолжай делать то, что делаешь, – сказал я, притягивая ее ближе. – Качественно. Умно. С душой. Остальное приложится. Она кивнула, но никакого расслабления не последовало. – Кстати, Луиза приглашает нас на Рождество в Париж. Это был запрещенный прием, но он сработал: Мария вздрогнула и перевела на меня удивленный взгляд. – Нас? – она указала пальчиком попеременно на меня и себя. – Двоих? – Да. Если быть дословным, то она сказала, что без тебя я могу не приезжать. Пышные ресницы Солер взлетали вверх и опускались слишком быстро, словно она действительно не могла поверить в то, что я говорил – что странно, ведь я никогда ее не обманывал, даже ради того, чтобы просто поддержать. – Рождество, – медленно, практически по слогам произнесла она. – С твоими родными. Это уже похоже на серьезные отношения, нет? Я усмехнулся. Мы практически жили вместе, а о серьезности отношений она задумывала только после приглашения на праздник, на который принято ходить друг к другу в гости? – Так мне сказать, что мы отказываемся? – поинтересовался я, не скрывая насмешки. – Сдурел? Конечно, мы согласны! – Рири даже подпрыгнула на месте от нетерпения. – Но ты должен помочь мне выбрать подарки для Луизы и Рафаэля! А Арману выберешь сам! Она еще долго рассуждала, что бы могло подойти моим близким, и с каждым ее словом я ощущал радость. Она не просто проникла в мою жизнь – она в нее вписалась, подчинив себе все вводные: мой комфорт, мое окружение, мою работу. Все это подчинялось Марии Солер. И я не хотел забирать у нее этот контроль. – Возможно, Рафаэль согласится дать мне небольшое интервью, – между делом предположила Рири. – Его авторитетное мнение здорово будет смотреться в нашем блоге. Я заверил ее, что Мартен не откажется, и Мария просияла. Это был последний раз, когда я видел ее такой счастливой. На следующий день я сидел в своем кабинете и беседовал с клиентом, когда спустя три коротких стука внутрь вошла Паула. Она сделала это резко – и ее стук, и появление отдавали нервозностью, не говоря уже про бледное лицо. Первым моим желанием было вызвать ей скорую – что вполне логично, учитывая ее состояние. Но она старалась держаться с профессиональной отстраненностью, когда произносила: – Прошу прощения, сеньор Серра, но я должна вам кое-что