Любовь, которую ты примешь - Рина Сивая

максимум – случайные прикосновение и обещающие улыбки. Единственный раз, когда я позволила себе расслабиться и насладиться обществом Арнау – это прием у Мартенов, но тогда меня все заверили, что лишних людей или журналистов там не будет. Но кто-то был. И этот кто-то снимал. – Рири? Ты меня слышишь? Голос Эвы прозвучал так громко, что я вздрогнула и чуть не выронила телефон. Вокруг меня продолжалась обычная жизнь кафе: кто-то заказывал кофе, кто-то смеялся, кто-то спорил о чем-то. А мой мир только что перевернулся. – Да, – прошептала я, не узнавая собственный голос. – Слышу. – Тебе нужно что-то делать! Позвони ему, обсудите, как будете выкручиваться! Потому что, судя по заголовкам, это уже не просто сплетни – это полноценный скандал! Я машинально кивнула, хотя Эва меня не видела, и сбросила звонок. Руки дрожали, когда я открывала мессенджер и начинала листать присланные подругой скриншоты. Первое фото. Тот самый званый ужин. Мы с Арнау. Наши сомкнутые губы. Его рука на моей талии. Мое лицо, запрокинутое к нему, с закрытыми глазами. Я выглядела… счастливой. Беззащитной. Влюбленной. «Скандал в элитном ESADE: Приглашенный профессор и студентка пойманы на романтической связи». Студентка. Профессор. Романтическая связь. Слова били наотмашь. Это звучало так грязно, так пошло. Как будто между нами не было ничего настоящего, а только какая-то запретная, позорная интрижка. Я листала дальше. Новые заголовки, но те же самые фото, с одного и того же ракурса, скриншоты из видео. Кто-то специально поджидал, подстерегал, выжидал подходящего момента. И дождался. Видео я открывать не стала. Не хватило сил. Но даже без него я понимала масштаб катастрофы. Если это уже в новостях, значит, Арнау уже знал. Или скоро узнает. Мне нужно было к нему. Сейчас же. Я вскочила со стула так резко, что он заскрипел, привлекая внимание соседей. Но мне было все равно. Я схватила сумку, не дождавшись сдачи за кофе, и выбежала на улицу, едва не врезавшись в прохожего. Такси. Мне нужно такси. Или метро? Нет, такси быстрее. Я поймала первую же свободную машину, выпалив адрес офиса Серра, и уткнулась лицом в окно, пытаясь собраться с мыслями. Но мысли разбегались, как испуганные мыши, не желая складываться во что-то внятное. Что он подумает? Что он скажет? Как он отреагирует? Арнау был человеком репутации. Он строил свою карьеру годами, выстраивал образ безупречного профессионала. А я… я только что разрушила все это одним поцелуем. Одним неосторожным моментом, когда забыла, что мы не одни. Хотя нет. Это не я разрушила. Это сделал тот, кто снимал. Тот, кто выложил. Тот, кто превратил что-то личное и прекрасное в дешевую сенсацию. Но разве это имело значение сейчас? Результат был один и тот же. Машина остановилась у знакомого здания. Я расплатилась, даже не глядя на счет, и выскочила наружу, не замечая, что оставила так и не надетое пальто на сидении. Холодный декабрьский воздух обжег легкие, но я почти ничего не почувствовала. Внутри все горело от стыда, от страха, от невыносимого желания увидеть Арнау и понять, что теперь будет. Лифт ехал слишком медленно. Каждая секунда растягивалась в вечность. Я теребила сумку, переминалась с ноги на ногу, пыталась привести в порядок растрепанные волосы, но пальцы не слушались. Дверь офиса. Знакомая приемная. Паула за столом, бледная, с испуганными глазами. Она подняла на меня взгляд, и в нем я прочитала то, чего боялась больше всего. – Он знает? – не столько вопрос, сколько утверждение. Паула кивнула, не в силах вымолвить ни слова, и указала на дверь кабинета Арнау. Я сделала шаг, потом еще один, чувствуя, как сердце стучало уже где-то в горле. Дверь открылась неожиданно, когда я еще не была готова. Но явила мне не владельца, а сеньору Монтойю. – Отлично. Солер уже здесь. Теперь сидите вместе и не смейте мешать мне работать! Час. Максимум. Я не особо вслушивалась в ее слова, заметив того, ради кого сюда летела. А еще обстановку, которой просто не могло быть у привыкшего к порядку Серра. Кабинет был в беспорядке. Папки разбросаны по полу, бумаги веером раскиданы вокруг стола. А сам Арнау стоял у окна, лицом ко мне, сжав кулаки. Его плечи были напряжены, спина выпрямлена до предела. Он был в ярости. – Арнау, – прошептала я, но голос сорвался. Его глаза вспыхнули, и я увидела в них не просто гнев. Там было что-то более ужасающее: холодное разочарование. Подозрение. Недоверие. – Мария, – произнес он, и мое имя в его устах прозвучало как приговор. Я сделала шаг вперед, но он поднял руку, останавливая меня на месте. – Не подходи ближе. Сначала ответь на один вопрос. Его голос был ровным, слишком ровным. Как у адвоката на допросе. Как у того, кто уже все решил и просто ждал подтверждения. – Ты знала? – спросил он, не отрывая от меня взгляда. – Ты знала, что нас снимают? Я покачала головой, чувствуя, как по щекам катятся слезы. Я даже не пыталась их смахнуть. – Нет. Я не знала. Я только что узнала от Эвы, я… – А кто-то другой мог знать? – перебил он, и в его голосе послышались нотки чего-то опасного. – Кто-то из твоих знакомых? Кто-то, кому ты рассказала, где мы будем? Я снова отрицательно качнула головой, не понимая, к чему он клонит. Зачем бы мне знать об этом? Зачем кому-то о чем-то говорить? Наше счастье было идеальным настолько, что даже в моем блоге не появилось ни одного снимка с Арнау. Хотя я фотографировала ужины, которые он мне готовил. Делала фото на фоне его квартиры. А на комментарии «Мария, неужели у вас кто-то появился?» честно отвечала, что мое сердце занято. Им занято. Этим мужчиной, что смотрела на меня… как на врага? И тогда до меня дошло – как по затылку ударило. И сердце упало куда-то вниз, оставляя в груди ледяную пустоту. Он думал… он думал, что это я? Что я устроила это специально? – Арнау, – попыталась я объясниться, но он снова не дал мне договорить. – Твоя страничка, – произнес он, и каждое слово разрывало мое сердце, как термоядерный взрыв. – Твой блог. Который не рос. Который тебя расстраивал. Помнишь, что ты говорила? Про черный пиар. Про скандалы, которые раскачивают аккаунты. Мир вокруг меня поплыл. Я схватилась за дверной косяк. Ноги подкашивались, в ушах стучало. Нет-нет-нет, это все просто не