Подарок для рыцаря смерти - Дарья Верескова

Но в первую очередь следовало освободить себя от верёвки. Конечно, лучше всего было использовать камень, но мыслить наперед никогда не было моей сильной стороной, поэтому все острые камни я оставила там, в реке. Зато здесь росли деревья с толстыми торчащими корнями.

Вздохнув от полного бессилия, я села спиной к одному из таких корней и начала быстро, судорожно тереть о него путы. Вместе с верёвками я точно так же обдирала и кожу на своих ладонях, но мне было плевать.

В голове вновь и вновь вспыхивала мысль о том, насколько же мне повезло. Я не сломала ногу или шею, не вывихнула плечо, не захлебнулась и нигде не застряла.

Не иначе меня благословила сама Тиалли!

— Ммммм, — я не сдержала стона, полного боли и наслаждения одновременно, когда наконец увидела свои руки перед собой, красные, с истёртыми запястьями.

А после сощурилась, не сразу понимая…

Рубцы и шрамы, покрывающие мое тело уже десять лет… Я не видела их! Начала судорожно ощупывать себя — запястья, локти, шею под украшением-ошейником, подмышки, где кожу тянуло сильнее всего, даже залезла под платье, прикасаясь к груди.

Ничего. Только чистая кожа без единого изъяна, даже следов от прыщей не осталось!

Источник… Этот их источник действительно работал! Только теперь мне стало понятно, зачем меня вообще скинули туда. Хотя работал он как-то выборочно, все раны полученные от передвижения с потоком воды по камням никуда не делись.

Я вспомнила, где слышала о чём-то подобном — в Рошгейте, во время моего первого застолья со знатью.

— Кто знает, может, когда-нибудь мы даже сможем вернуть святилище Мирё у Дорнесса.

— А что в этом святилище?

— Альмерэ потеряла святилище более ста пятидесяти лет назад. Ходят слухи, что в нём находится магический источник, способный вылечить любую болезнь, но доступ к нему был открыт только королям, так что я не могу быть уверен в правдивости этих слов.

Это значило, что я нахожусь сейчас далеко на востоке, глубоко на территориях, захваченных Дорнессом.

Мысль об излечении не слишком обрадовала меня, слишком уж пугала неизвестность будущего. Я помассировала плечи, повела ими по кругу, больше всего на свете желая сейчас просто рухнуть и отоспаться, чтобы набраться хоть каких-то сил.

Нельзя…

Нельзя медлить. Я всё ещё слишком близко к реке, и наверняка разбойники знают, куда она выходит, так что будут искать бедовую каэри по всей её длине. Нужно держаться подальше от людей и поселений, пока я не смогу снова использовать свои иллюзии.

Я только надеялась, что не навредила самой себе. Что если сэр Гектор был тогда уже рядом? Что если он уже мчался с отрядом, чтобы вытащить меня? Не мог же он не слышать меня тогда, когда я застала их вместе с леди Элоиз!

Глава 33. Гектор. Побег

* Сэр Гектор Дастон, первый рыцарь Фердинанда Второго *

Гектор услышал звуки боя ещё на подъезде.

Металл гремел о металл, люди истошно кричали, кони ржали так, будто чувствовали кровь.

Он вылетел из-за низкого холма на полном галопе. Его лагерь полыхал. Несколько шатров были объяты пламенем, огонь рвался вверх, освещая десятки фигур, мечущихся между кострами и привязанными лошадьми. Разбойников оказалось слишком много — они заполонили лагерь, точно тараканы, ворвавшись туда, по всей видимости, несколько часов назад.

Один из людей Гектора рухнул на колени прямо у коновязи, получив удар топором и разбойник уже занёс оружие для повторного замаха. Гектор не стал замедлять коня, врезаясь в противника на полной скорости. Удар пришёлся в шею, и человек тут же упал, захлёбываясь брызжущей кровью.

Топор выскользнул из его обмякшей руки. Его узнали мгновенно.

— Сэр Гектор! Сэр Гектор здесь! Слава Кроффу, они хоть баррикады успели сооружить.

— Держите линию! Спиной к коновязи, тесните противника к выходу! Вы что, в первый раз в бою?

Он не мог поверить, что такое количество рыцарей проявило подобную невнимательность. Слишком долго он отсутствовал, наслаждаясь гостеприимством Вестгарда, и Гектор не собирался прощать им такую халатность.

Кто-то из разбойников бросился к нему, размахивая копьём. Гектор уклонился в седле, и наконечник лишь бессильно скользнул по его латам. Перехватив поводья одной рукой, он рубанул вниз.

Лезвие вошло в плечо нападавшего почти до середины. Как только он выдернул меч, кровь фонтаном брызнула на шею коня.

В этот момент раздалось истошное ржание с той стороны, откуда он прибыл — это рыцари и оруженосцы из Вестгарда, способные держаться в седле, подоспели на подмогу. Гектор усмехнулся и принялся помогать окружать напавших, оттесняя их.

Туда, где он сможет применить свою силу. Где под неё не попадут невинные.

***

Всё закончилось слишком быстро. Он всё ещё чувствовал на себе брызги крови и запах чужого страха. Ему было мало, и это была проблема…

Для остальных. Потому что он в упор не понимал, как те, кого он оставил за главных в лагере, могли допустить подобное. Сэра Морица, которого он считал сильнейшим после себя рыцарем, банально не оказалось на месте — как и многих других. Они ушли развлекаться в ближайшую деревню, оставив лагерь без сильнейших воинов.

— Как же вы узнали, милорд, как смогли спасти нас? Всё погорело! — сокрушалась Трин, главная по хозяйству.

— Один из разведчиков прибыл этим утром. Сказал, что видел огромный отряд разбойников в лесу, и подозревал, что их целью является наш лагерь, — ответил рыцарь.

Разведчик почти застал его… и Элоиз. Гектор до сих пор не мог поверить, что невеста его брата поцеловала его сама, что буквально сходила с ума от любви. Всё это время он считал, что она скорее милостиво принимала его чувства. Он ей нравился, Гектор чувствовал её лёгкую влюблённость, но она никогда бы не пошла против воли короля.

Но у Элоиз было своё мнение. Её горячность и отчаянная любовь оставили его в полном смятении. Совсем недавно он мечтал об этом, грезил о ней сутками, но с тех пор его чувства немного поутихли, он смирился, что не ровня ей, и что им не быть вместе.

Гектор всё ещё желал защищать её — такую уязвимую — от всего мира, но единственной женщиной, что уже много дней занимала его мысли, оставалась…

Каэри.

Невозможность быть с ней при том, что она так близко, съедала его изнутри. Приносила почти физическую боль. И всё равно он предпочитал эту близость всему остальному, потому