Безнадежный некромантик - Шайло Браяр

— Баронет, я сбежала из Хтонии, потому что мой вид — это чудовища. Но я не такая. Я не хочу быть такой. Я подавляла в себе каждый демонический порыв с того момента, как ступила на эту землю, потому что я люблю это королевство и не позволю ему превратиться в ту же кровавую яму, что я оставила позади. Но если вы тронете его, вы узнаете, на что способен демон в полную силу. — Она приподняла верхнюю губу, обнажая клыки. — И это будет последнее, что вы увидите.

Грудь Роуэна вздымалась от тяжёлого дыхания, он перехватил рукоять своего меча. Подняв оружие, он развернулся и вспорол живот ещё одному врагу, подошедшему слишком близко. Когда тело рухнуло, Роуэн встал вровень с ней, воздвигая живой щит между останками Бена и остальными нападавшими.

— Если этот сукин сын снова провалится…

Облегчение нахлынуло с такой силой, что у неё едва не подкосились колени.

— Он не провалится. Он не может.

Времени на промедление не осталось. Больше не было никаких козырей в виде кос, жизней или удачных бросков костей. Это был последний шанс Сикраса, и на кону была не только его жизнь, но и жизнь Бена, и само королевство Ниллмас.

Хелспира знала: ради одного лишь Бена Сикрас отдаст всё, чтобы выйти победителем, как бы сильно его ни терзала необходимость сделать то, что должно быть сделано.

Сикрас

Кровь и кости, как фронтовики выдерживают это в каждой битве? Бросаться в самую гущу событий — это, конечно, звучит лихо и отлично подходит для песен бардов, но даже с полной мощью Кошачьего Глаза Сикрас умудрился умереть ещё дважды — к великой радости Смерти. Это было совсем не похоже на те войны, в которых он сражался за Саэлин. Тогда у них была стратегия, а между Сикрасом и неминуемой гибелью лежали долгие-долгие мили. От всей мощи Энноса было мало толку, если он не начнёт думать о защите. Пять жизней в запасе, ноги горят от бега, спина ноет от постоянных уворотов, а колени… о, боги, его колени.

В двадцать лет кромсать врагов было куда проще.

Цепь из мужчин и женщин встала перед ним заслоном — где-то крестьяне, где-то стражи-мертвецы. Сикрас остановился, согнувшись пополам и подняв одну руку в жесте «подождите», пытаясь перевести дух.

— Ладно, ладно, дайте мне секунду…

Они бросились в атаку одновременно, наполняя небо боевыми кличами.

— Пропади вы пропадом. Будь по-вашему. — Он вытер пот со лба, пока они приближались. Теневые клинки? Нет. Разложение органов не действует на нежить. Если он не может пройти сквозь них, он просто расчистит их, как мусор. — Vehemenus ventus.

Штормовой ветер закрутился в плотный, сфокусированный циклон. Щелчком запястья он направил торнадо на врагов, и тот прорвался сквозь них, отрывая фрагменты костей от мертвецов, разбрасывая тела и заглушая крики живых. Когда путь освободился, циклон рассеялся, разметав останки тех, кого он поглотил. Получив свободный проход, Сикрас рванул к Вессику и обнаружил его стоящим в одиночестве на краю леса — те же длинные каштановые волосы, та же короткая аккуратная борода. Но глаза… Исчез тот мягкий, сострадательный взгляд человека, которого он знал с мальчишества. Человека, который учил его отличать добро от зла. Это зрелище почти парализовало его.

— Знаешь, — Сикрас сделал паузу, чтобы вдохнуть воздуха, — старина Вессик был джентльменом. Он бы по крайней мере вышел мне навстречу.

— Старина Вессик был наивен, — последовал отстранённый ответ.

— Я предпочитаю наивность тому, чтобы быть здоровенным грёбаным мудаком, — Сикрас ощетинился. Ему следовало просто покончить с этим сразу. Но у него оставалось ещё пять жизней. Достаточно для одной последней попытки. — Это не ты. Есть хоть какой-то шанс, что тот Вессик, которого я знал, всё ещё там? Я… я скучаю по нему. Ужасно. Каждый день.

— Это и есть тот самый Вессик, которого ты знал, — Вессик развёл руками. — Я всегда хотел помогать людям.

— Знаю. И послушай, я люблю потрошить гражданских не меньше любого другого, особенно если они раздражают или сами напросились, но ты учил меня другому. Ты учил меня, что всякое дерьмо вроде этого, — Сикрас обвёл рукой поле боя, — это не помощь.

Вессик безвольно опустил руки.

— Разве ты не рад за меня? Я наконец обрёл силу, чтобы что-то изменить. Наше ученичество не сделало меня тем талантливым магом, которым я хотел стать.

— Те люди были придурками. Нам не нужно было их одобрение, чтобы совершать великие дела.

Монотонный, пугающий голос Вессика остался равнодушным.

— Боги не даровали мне своей помощи, хотя я молился им днями и ночами.

— А я отрёкся от них в тот же момент, когда они отреклись от тебя, — Сикрас шагнул вперёд, впиваясь ногтями в ладони. — Нам никогда не нужны были боги. Нам не нужно было ничего, кроме друг друга, с самого детства, и я никогда не прощу себе, что оставил тебя одного сражаться в войне Саэлин. Мне так жаль, Вессик. Жаль, что меня не было рядом, когда ты… — он замолчал, сжав челюсти. — Я знаю, жизнь часто сбивала тебя с ног, но я никогда не уставал поднимать тебя. Никогда не уставал протягивать руку. Почему ты устал за неё хвататься?

— Я никогда не уставал хвататься за твою руку, Сикрас. Я устал от того, что тебе приходилось её протягивать. Как я мог помогать другим, если мне не хватало сил помочь самому себе? Найти и поглотить Кошачий Глаз было моей последней надеждой обрести мощь, достаточную, чтобы исцелить хворь в Сиафаре. Увы, это стало ещё одной из моих многочисленных неудач.

— Я… — слова застряли у Сикраса в горле, укол раскаяния заставил его потупить взгляд. — Мне жаль, что он достался мне. Я никогда не хотел его, Вессик. Никогда. Я просто… — он не хотел, чтобы процесс слияния убил его. Не хотел терять себя. Не верил, что справится с этой мощью. Сикрас не смог найти утешительных слов. Он промолчал.

Скрежет вынимаемого из ножен короткого меча нарушил тишину. Вессик твёрдо встал на ноги и направил клинок на противника.

Сикрас уставился на него, не впечатлённый.

— О, брось, Вессик. Мы заклинатели, а не мечники. За нас сражается нежить. Ты хоть представляешь, как нелепо мы будем выглядеть, если начнём махать мечами? — он поморщился от представленной картины. — Как два новорождённых антилопы, страдающие от бесконтрольных мышечных спазмов.

— Тебе следовало иметь хоть каплю приличия и оставаться мёртвым, когда я убил тебя в первый раз. Теперь мне придётся проделать это снова, — Вессик