День правды и лжи - Мари Вудс

— А зачем ты злила Финаэля? Тоже изучала? — спрашивает он, снова становясь серьёзным, и прочитав в моём взгляде недоумение, поясняет: — Светлого Эльфа, который был в контракте Огненной Волшебницы из твоего Ордена.

— А, того! — Вспоминаю я. — Что у вас с ним общего? — Ничего. — Отрезает Сайлас. — Он из тех, кто за деньги готов на всё. — Ого, — морщусь я. — У него настолько нет чести! — Я запретил ему к тебе подходить. — Сообщает Сайлас немного торжественно. — Зачем? Он что, тебе ещё нужен? — Спрашиваю я, не скрывая насмешки. — Собираешься сдавать его в аренду Огненным Волшебницам?

Сайлас шутку понимает — улыбка тому подтверждение. Возможно, когда он запретил Светлому ко мне подходить, он ещё не знал, о чьей безопасности нужно беспокоиться больше.

— А злила ты его, чтобы он дал тебе повод его пристрелить?

Теперь улыбка Бессмертного становится понимающей.

Я только невинно пожимаю плечами. Зачем объяснять очевидные вещи?

Вряд ли их что-то связывает. Сайлас, кажется, даже не понимает, что из себя представляет Плектаглас, где родился тот Светлый. Я в это пока тоже не вмешиваюсь. Это личное дело Эрандиэля, которому, похоже, нравится иметь под боком оплот Светлых, которые ему не подчиняются. Будь моя воля, они бы получили выбор — присяга на верность или смерть.

— Что ещё ты не ешь? — Возвращается к изучению моих пристрастий Сайлас. — Не ем? — Мысленно перебираю в голове знакомую еду. Что там я не ем? — А, я не ем апельсины, у меня на них аллергия. Или даже хуже. По-моему, апельсины разрушают меня на клеточном уровне. — Разрушают? Апельсины? — Кажется, Сайласа позабавила моя формулировка. — Не смешно. — Делаю я скорбное лицо. — Ты просто не видел, что со мной было, когда я хлебнула апельсиновый фреш. Я едва в кому не впала. Лежала и смотрела в потолок, пока он не переварился. — Это очень странно. Все Ифриты обожают апельсины. — Сайлас осторожно прощупывает почву — на Ифриту я мало похожа, и он хочет убедиться в своей догадке. — Да, обожают. — Закатываю я глаза. — Напомни ещё, что апельсин — священный плод Света и Твай Дэ должны на него едва ли не молиться. Я не Ифрита, как ты уже понял. И лучше задавай мне прямые вопросы, так мы хотя бы сэкономим время. — Хорошо, — соглашается Сайлас. — Значит, к апельсинам тебе лучше не подходить? — Нет. — Качаю я головой. — Я с ними нормально сосуществую. Мне даже нравится, как они пахнут. А у тебя что с апельсинами?

Бессмертный пробует сохранить спокойствие, но в глазах загорается огонёк веселья. А в следующую секунду он всё же не выдерживает и негромко смеётся. Я тоже улыбаюсь, впитывая его эмоции. Мне нравятся те, кто умеет смеяться. Бессмертные обычно суровые и грубые, и редко кто из них понимает шутки. Двое из них — мои друзья, ещё один — мой Брат по Оружию. Остальные тоже входили в число моего близкого окружения раньше.

Перестав смеяться, Сайлас щурится, но не так, как обычно, теплее. Пару секунд я греюсь в тепле его глаз и решительно поднимаюсь со стула:

— Ну, хватит! Мы так эон лет будем про еду беседовать. Покажи мне свои расчёты замерзающих мест.

За пару секунд Сайлас из расслабленного и ироничного мужчины превращается в дикаря с самыми холодными глазами на свете.

— Не покажешь? — Делано удивляюсь я. — Я что, забыла сказать «пожалуйста»? Или мы будем играть на них в маджонг?

Бессмертный в несколько шагов преодолевает расстояние между нами и останавливается напротив.

— Нахер ты меня злишь? — Тихо рычит он, нависая надо мной. Кажется, из него сейчас посыплются искры. Воздух в комнате становится разреженным. Запах озона обещает бурю, а электричество вокруг — разрядится оглушительным раскатом грома.

— Хочу узнать, где у тебя точка кипения. И какой ты в ярости. — Объясняю я спокойно. — У меня уже был опыт с Бессмертными, которые себя не контролируют, и я не хочу повторения истории.

Два года под одной крышей с Кинаем здорово поубавили мой оптимизм. До этого я думала, что могу ужиться с кем угодно.

— Где у меня точка кипения? — Сайлас снова прищуривается. — Какая? После которой я тебя придушу? — А ты можешь? — Тут же спрашиваю я.

Сайлас не отвечает — на некоторые вопросы ответов лучше не давать.

— Я сказал тебе меня не злить, — Наконец говорит он. — Но ты всё равно продолжаешь. — Голос переполнен чем-то, что почти невозможно определить. То ли усталость, то ли... безнадёжность? — Я хотела тебя понять. — А если понимать будет некому? — Ты настолько плохо себя контролируешь? — Нет, ты настолько меня бесишь, а мы едва знакомы.

Просто я бью в одно и то же место. Он показал, что его выводит, и я продолжаю вламывать по его гордыне и собственничеству.

— Хорошо, — Сайлас, наверное, приходит к такому же выводу и медленно выдыхает, прекращая электризовать воздух в комнате. — Какой реакции ты ждешь, чтобы перестать?

— Ты уверен, что нет другого варианта? Того, где мы не становимся Домантами? — Спрашиваю я и всё-таки делаю шаг назад. Чем ближе я к нему, тем острее чувствую его запах. Хотя я задерживаю дыхание, но потом всё равно приходится делать вдох, и его запах оказывается внутри. В лёгких. В крови. И это выводит меня из равновесия. — Не знаю, какой реакции я от тебя жду. Я не видела, какие реакции у тебя бывают. Тебе Этры что-нибудь говорили, когда я ушла?

— Почему ты так упорно не хочешь становиться моим Домантом? — Губы Сайласа снова складываются в жёсткую линию, челюсти напрягаются — это задевает его по-настоящему.

— Я просто не хочу связываться узами ни с кем. Ни с тобой, ни с кем-то другим. Тебе Этры что-нибудь говорили?

— Нет. Когда ты ушла, Антонио стошнило от страха, и Этры велели нам убираться.

— Лучше бы они его съели, была бы хоть какая-то польза. — Удручённо вздыхаю я.

— Польза? Какая?

— Сытые Этры, например. Может, они сочли бы это за жертву и сказали что-нибудь полезное.

Сайлас награждает меня насмешливым взглядом. Губы снова изгибаются в усмешке — один из уголков рта приподнимается чуть выше другого. Украдкой посматриваю на его асимметричную улыбку, освещенное ей лицо кажется совершенным. В теплом свете люстры волосы отливают багрянцем.

Он слишком красивый и слишком странный, чтобы в итоге не оказаться тем, от кого нужно было уносить ноги в самом начале. Эта мысль внезапно приходит мне в голову и вряд ли когда-нибудь её покинет. В Мире столько магических существ, столько воплощённых мифов и легенд, которые живут среди нас, притворяясь, что