Жена вместо сестры для Отморозка - Евгений Ключников

Дамир сделал шаг вперед.

Небольшой.

Но зал напрягся.

— Осторожнее, — сказал он.

Кравцов рассмеялся.

— Осторожнее? Ты мне это говоришь? Ты, который чуть не убил Орлова в его офисе? Ты, который сорвал проект, потому что не смог принять простую вещь?

— Какую? — голос Дамира стал совсем тихим.

Ася почувствовала, как у нее по спине проходит лед. Вот этот тон она уже знала. Так он говорил у портрета Рустама. Так он говорил, когда ярость становилась не огнем, а морозом перед трещиной.

Кравцов наклонился ближе, и лицо его стало отвратительно довольным.

— Что Рустам погиб из-за тебя.

В комнате кто-то резко вдохнул.

Дамир не двинулся. На секунду даже показалось, что фраза не долетела. Но Ася увидела его глаза. Все, что было в них человеческого, ушло куда-то глубоко, оставив только черную неподвижность.

— Повтори, — сказал он.

Грановский резко повернулся к нему.

— Дамир.

Кравцов уже не слышал предупреждений. Или делал вид.

— Повторю. Твой брат полез туда, куда не надо, потому что хотел доказать тебе, что тоже чего-то стоит. Ты давил на него, втягивал в свои игры, заставлял лезть в документы, спорить с людьми, которых он не понимал. А потом, когда мальчишка разбился, ты начал искать убийц, чтобы не смотреть в зеркало.

Дамир шагнул.

Ася двинулась раньше, чем успела подумать.

Она оказалась рядом с ним быстро, почти не помня, как пересекла пространство. Кто-то попытался ей уступить дорогу, кто-то наоборот замер. Она не видела. Видела только Дамира — его плечи, руку, сжатую так, что побелели костяшки, лицо, на котором уже не было ни светской маски, ни холодной иронии. Кравцов ударил не просто по Рустаму. Он ударил по тому самому “не успел”, которое Дамир произнес в доме. По вине, которая, возможно, держала его сильнее мести.

Ася взяла его за руку.

Не за рукав, как вчера. Не осторожным касанием. А именно за руку — пальцами поверх сжатого кулака.

Он не сразу отреагировал.

Мышцы под ее ладонью были каменными. Горячими. Она почувствовала, насколько близко он к срыву, и вдруг испугалась не его, а за него. Потому что если он ударит сейчас, Кравцов победит. Орлов победит. Все они получат именно то, чего ждут: Отморозок снова сорвался, потому что его ткнули мертвым братом. Можно будет не говорить о документах. Не говорить о проекте. Не говорить о том, что Рустам мог быть убит. Достаточно показать фотографию Дамира с кулаком и сказать: вот, смотрите, он всегда был таким.

— Нет, — сказала Ася тихо.

Он не посмотрел на нее.

— Отпусти.

Голос был такой низкий, что она едва узнала его.

— Нет.

Теперь он повернул голову.

В его взгляде было столько ярости, боли и темного приказа, что другой человек, возможно, отступил бы. Ася не отступила. Не потому, что была смелой. Она боялась. Очень. Но за эти дни страх перед ним изменился. Он больше не парализовал. Он заставлял думать быстрее.

— Он этого хочет, — сказала она едва слышно. — Посмотри на Орлова.

Дамир не обернулся сразу. Но что-то в его лице дрогнуло.

— Дамир, — повторила она. — Если ты ударишь, они похоронят Рустама еще раз. Уже твоими руками.

Это попало.

Она почувствовала, как его кулак под ее пальцами дернулся. Не разжался. Но перестал идти вперед.

Кравцов усмехнулся.

— Какая трогательная сцена. Новая жена держит зверя на поводке?

Ася повернулась к нему.

И впервые за вечер почувствовала не страх, а холодную, ясную злость.

— Борис Павлович, — сказала она громко, чтобы услышали не только они, — вы только что пришли на благотворительный вечер, посвященный детским медицинским программам, и попытались спровоцировать человека, у которого погиб брат. Очень смело. Особенно если учесть, что вы сделали это при свидетелях, рядом с Сергеем Орловым, который почему-то не спешит вас остановить.

Орлов поднял глаза.

В комнате стало еще тише.

Кравцов моргнул.

— Вы не понимаете, во что лезете, девочка.

— Мне это часто говорят мужчины, которым очень не хочется объяснять, что именно они прячут.

Несколько гостей переглянулись. Кто-то сделал шаг назад. Кто-то достал телефон, но тут же убрал, встретившись взглядом Грановского.

Дамир молчал. Его рука под ее ладонью все еще была напряжена, но он уже не рвался вперед.

Ася продолжила, хотя сердце било так сильно, что голос мог сорваться в любую секунду:

— Вы обвиняете Дамира в смерти брата. Хорошо. Значит, вы знаете обстоятельства достаточно подробно. Тогда, может быть, расскажете, почему Рустам перед смертью искал документы по северному проекту? Почему после аварии исчезли записи с камер? Почему партнеры так боялись его вопросов? Или вам удобнее обсуждать чужую вину, не касаясь собственной памяти?

Лицо Кравцова изменилось.

Не сильно. Но достаточно.

Он не ожидал этого от нее. Никто не ожидал. Даже Дамир, кажется.

Орлов подошел ближе.

— Анастасия Викторовна, — сказал он мягко, — не стоит превращать вечер в допрос.

— А вы не превращайте траур в приманку, Сергей... — Она на секунду замялась, но тут же продолжила: — Простите, отчество не знаю. У нас все происходит так быстро, что я еще не успела собрать полный список людей, которые знали о смерти Рустама больше, чем говорили.

Теперь уже улыбка исчезла и у Орлова.

Дамир тихо произнес:

— Ася.

Это было не предупреждение. Скорее граница: достаточно. Она услышала.

И именно тогда он разжал кулак.

Не полностью. Но достаточно, чтобы ее пальцы перестали лежать на камне.

Она не отпустила сразу. Подождала еще секунду. Потом медленно убрала руку, но осталась рядом.

Кравцов попытался вернуть себе прежнюю наглость.

— Твоя жена быстро учится, Воронцов.

Дамир посмотрел на него. Взгляд был все еще страшным, но уже управляемым.

— Моя жена, Борис Павлович, за два дня поняла больше, чем вы рассчитывали. Это начинает становиться проблемой, да?

Кравцов хотел ответить, но Орлов положил ему руку на плечо.

— Хватит, Борис.

— Да я...

— Хватит.

Вот теперь Ася услышала настоящую власть в голосе Орлова. Не громкую. Не грубую. Так говорят люди, привыкшие, что приказ исполняют до того, как он становится приказом. Кравцов сжал губы, но отступил.

Орлов перевел взгляд на Дамира.

— Не стоило.

— Согласен, — сказал Дамир. — Не стоило приводить его сюда, если он так плохо держит алкоголь и старые версии.

— Ты играешь опасно.

— Я давно не играю.

— Именно это всех и тревожит.

Орлов ушел вместе с Кравцовым. Гости начали оживать не сразу. Сначала в комнате стояла тяжелая, почти глухая тишина, потом разговоры возвращались осторожными клочьями. Кто-то сделал вид, что рассматривает картины. Кто-то начал говорить о сумме